Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Знаете, Николай Арсентьевич, — продолжил он тише, — старый князь однажды сказал мне, что не может простить себе одного. Того, что из-за его слабости люди страдали. Пока он горевал и замыкался в себе, княжество приходило в упадок. И это точило его изнутри сильнее любой болезни. Вот тогда ваш предшественник и решил, что пора снова браться за дело.

— И что из этого вышло? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

Никифор вздрогнул и отвернулся. Плечи его напряглись, и на мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт, так не ответив. Но он остался стоять у окна.

— Ничего не вышло, — глухо произнёс собеседник. — Ничего он не успел.

В этих словах была такая тоска, что у меня что-то сжалось в груди. В комнате повисла напряженная тишина. Но я чувствовал: сегодня Никифор поделился со мной тем, что долгое время держал в себе. И не рассказывал этого никому.

— Так ты знаешь, где хранятся старые проекты? — мягко уточнил я.

— Вы уверены, что хотите это знать? — спросил он хрипло. — Прокляты они все. Не будет от них счастья ни вам, ни княжеству.

— Уверен, — ответил я твёрдо. — А даже если и прокляты, их можно снять.

Домовой вздохнул, словно принимая неизбежное:

— Тогда пойдёмте, — сказал он.

Собеседник направился к выходу из кухни, и я пошел следом, чувствуя, как в груди растекается интересное чувство. Предвкушение, которое смешивалось с тревогой. Что бы Никифор ни собирался мне показать, это было нечто серьезное. Настолько, что даже домовой, видевший за свою долгую жизнь всякое, откровенно побаивался этого.

Мы прошли по коридору. Никифор молчал всю дорогу, только изредка оглядываясь на меня, как бы проверяя, не передумал ли я. Но я продолжал идти за ним, не сбавляя шаг. Наконец, мы вышли в гостиную, домовой подошел к стеллажу. На мгновение остановился, рассматривая расставленные на полках вещи:

— Заботишься о них, заботишься, — пробурчал он. — Предупреждаешь, что не к добру это все, а им как об гуся горох.

Услышав эту фразу, я не удержался от улыбки:

— Как с гуся вода, — поправил я Никифора. — А об стенку горох.

— Смысл не меняется, — строго ответил домовой. — Да где оно… а, вот.

Никифор дотронулся до какой-то статуэтки, и стеллаж плавно отъехал в сторону, открывая темный провал, из которого потянуло холодом.

— Не знал, что у нас в доме есть тайная комната, — пробормотал я, глядя в темноту проема.

— В доме есть много чего, о чем не знает даже ваш воевода, — ответил домовой и шагнул внутрь. — И вещи, которые туда упрятали, хранятся там не просто так.

Я последовал за провожатым.

За стеллажом обнаружился узкий, освещённый тусклым светом коридор. От стен тянуло холодом, от которого я невольно поежился. И даже воздух здесь, казалось, был другим: спёртым и тяжелым.

Через десяток шагов мы вошли в маленькую комнату без окон, посреди которой стоял массивный стол, а вдоль стен расположились заставленные папками и коробками металлические стеллажи.

— Вот, — просто сказал Никифор, останавливаясь на пороге. — То, что вы искали.

Я шагнул в помещение и сразу ощутил, что кожу начало покалывать, будто воздух здесь был наэлектризован. Подошёл к одному из стеллажей, принялся рассматривать корешки. Все папки были тщательно подписаны, пронумерованы, систематизированы.

— Часть документов сюда еще старый князь принес, — послышался от входа голос домового. — Но то, что в коробках свалено, я уже после смерти сюда снес. От греха подальше.

Я вынул одну из папок, открыл ее и принялся читать. Это был проект восстановления трудовых центров княжества. В крупных поселках предлагалось открыть предприятия, которые дадут рабочие места, а также сделать налоговые льготы, чтобы привлечь мастеровых и промышленников. Но всему помешали пожары в окрестных поселках.

В следующей папке был проект строительства моста через реку. Он был начат весной и заморожен этим же летом, после обрушения берега и гибели двух рабочих.

— Интересные совпадения, — пробормотал я.

— В Северске совпадения бывают редко, — буркнул домовой. — Да еще в таких количествах.

Никифор кивнул в сторону заставленных папками стеллажей.

— Но если бы князь остановился, княжество пришло бы в упадок, — ответил я и провёл пальцами по шероховатым картонным корешкам. Уточнил:

— А те проекты, которые я нашёл в кабинете?

— Это те, что он приготовил перед смертью. Надеялся, что если будет продуманнее, то получится обмануть судьбу.

Я взял из одного папок наугад, открыл ее. Внутри был детальный план реконструкции больниц дальних деревень. Внизу от руки стояла приписка «отложить до лучших времен».

Закрыл крышку, поставил ее обратно. Повернулся к домовому, который так и не переступил порог комнаты. Уточнил:

— Почему ты раньше не сказал мне про эти проекты?

— Надеялся, что теперь будет по-другому, — вздохнул тот. — Только вы такой же, как он. С самого начала развили бурную деятельность.

Домовой вздохнул и покачал головой:

— Видимо, правы были старшие. Все предопределено.

— Мы сами куем свою судьбу, — возразил я. — Мне удалось открыть порт, и пока ничего не произошло. И эти проекты тоже можно будет воплотить в жизнь.

— Упрямый вы, — пробормотал домовой.

Немного помолчал, а затем добавил:

— Хотя может быть, у вас все и выйдет. У вас есть Морозов, Вера, сестра ваша. Лешие и даже Илья. А у старого князя были только я. Не хотел он никого втягивать в эти дела. Словно боялся, что с теми, кто будет замешан, беда произойдет.

Домовой окинул взглядом помещение:

— Работы тут много. На годы вперед.

Я усмехнулся.

— Значит, будет чем заняться. Помоги мне перенести всё это в кабинет. Я хочу изучить эти наработки в более… комфортной обстановке.

Домовой нахмурился, покачал головой:

— Только сами потом не жалуйтесь на результаты этих изучений, — проворчал он и шагнул в комнату.

— Не буду, — пообещал я.

Никифор вздохнул, поднял перед собой ладонь. И стоявшие на стеллажах коробки дрогнули.

Я невольно отступил на шаг, наблюдая за тем, как папки и коробки, подчиняясь невидимой силе, выстроились аккуратными рядами и поплыли к дверному проёму, будто вереница призрачных носильщиков тащила груз наверх. Зрелище было завораживающим и жутковатым одновременно.

— Впечатляет, — не удержался я от комментария.

— Это ещё что, — фыркнул в ответ Никифор. — Вот с мебелью такой трюк провернуть сложно. Или с набитыми всяким полезным барахлом сундуками. Там действительно сноровка нужна. А тут маленькие коробки.

Мы вышли из тайной комнаты и направились к кабинету. Дом, казалось, тоже отреагировал на происходящее. Половицы поскрипывали чуть громче обычного, где-то наверху громко хлопнула дверь, хотя сквозняка не было.

— Что-то с домом? — уточнил я,