Зона 53. Последний артефакт - Василий Владиславович Скородумов

– Меня тоже. Ну, теперь-то, я надеюсь, мы в такую ситуацию не попадем. Твой детектор вроде как исправен.

– Не должны, – сказал Олег, хотя твердой уверенности в его словах не чувствовалось. – Тэк-с, надо бы поднажать, а то от графика отстаем.

Он посильнее вдавил педаль газа. Могучий рев мотора Эсмеральды заставил стайку ворон, облюбовавших лысую ель неподалеку, сорваться с насиженных ветвей и в панике улететь подальше от металлического монстра.

– Ты только, пожалуйста, внимательнее будь, – надрывая голосовые связки, чтобы было слышно, практически в ухо напарнику крикнул Джет. – Второго шанса Зона может нам не дать. Мы Пороха не спасем, если сами сыграем в ящик.

Тэкс, любитель пошутить даже в самых неподходящих для юмора ситуациях, промолчал и еще больше нахмурился. Оказавшись на волосок от гибели, он стал необычайно серьезен. Фирменная улыбка, практически никогда не сходившая с его лица, бесследно исчезла. Он был сама сосредоточенность: наморщенный лоб, раздутые ноздри и тонкая ниточка губ, едва видимая из-под усов.

Откинувшись на сиденье, Джет позволил себе немного расслабиться. Происшествие с аномалией вымотало и его тоже, как морально, так и физически. По всему телу разлилась неприятная слабость, какая обычно бывает при первых признаках простуды или от интенсивной тренировки после долгого перерыва.

Тим знал, даже чувствовал, что по крайней мере в ближайшее время Тэкс не допустит никаких оплошностей, но все равно вполглаза следил за ним. Сейчас от неминуемого их спас заяц (случайно или нет – другой вопрос), и хвала Зоне! Но уповать на его помощь в дальнейшем было бы как минимум глупо, поэтому приходилось рассчитывать только на самих себя.

Вновь и вновь прокручивая и анализируя в голове недавние события, Джет почувствовал, как веки стали наливаться тяжестью. Бороться не осталось ни сил, ни желания. Глаза постепенно закрылись, и он заснул.

* * *

Его сон представлял собой целый калейдоскоп событий.

Вот он, четырехлетний мальчик, сидит на коленях у Деда Мороза и просит у него на Новый год большого робота. Человек, скрывающийся под маской седобородого волшебника, как-то странно цокает языком и вручает малышу набор конфет и книжку. Недовольный тем, что не получил желаемого, Тим швыряет подарок в стену, называет Деда Мороза гребаным придурком и убегает прочь из комнаты, стараясь не расплакаться на глазах у всех присутствующих на празднике. С тех пор Новый год становится для него самым нелюбимым праздником…

Картинка быстро сменяется.

Только-только закончив второй класс, Тим приехал на летние каникулы в деревню. Впереди его ждали три месяца, в течение которых он будет играть с друзьями, купаться, кататься на велосипеде, рыбачить с причала, ходить в лес за грибами и ягодами, каждое утро уминать на завтрак блины, приготовленные бабушкой, срывать в парнике свежие перцы, огурцы с помидорами и тут же съедать их.

Мальчик поднимается на второй этаж дома и заходит в свою комнатушку. Там все было точно таким же, как и тогда, когда он уезжал отсюда в конце прошлого лета. Кровать с пружинным матрасом, накрытая большим красным покрывалом, книжный шкаф, солдатики на подоконнике, картина с парусником на стене, люстра с ярко-желтым абажуром.

За окном слышится детский смех. Тим выглядывает. Деревенские ребята, явно прослышавшие о приезде друга, двигаются в сторону его дома. Не дожидаясь, пока они начнут надрывать глотки, зовя на прогулку, он сам выбегает на улицу…

Кадры проносятся друг за другом с бешеной скоростью, как будто невидимый режиссер сновидений нажал кнопку перемотки на пульте.

Это было то же лето, только с момента его приезда прошел месяц. Июль был в самом разгаре, солнце палило нещадно, и даже в тени температура поднялась выше тридцати градусов.

Тим шел на речку, желая освежиться. У колодца он заметил группу довольно улюлюкающих мальчишек, обступивших что-то. Подойдя ближе, увидел, что в заполненном водой ведре беспомощно барахтается маленький, совсем недавно родившийся щенок. Тим без раздумий подбежал, пнул ногой ведро и закричал на ошарашенных его поступком парней:

– Вы чего творите, а? Совсем, что ли? Он же мог захлебнуться и утонуть!

Почти все присутствующие понуро опустили голову, лишь один мальчишка, выше и чуть старше остальных, с довольной, но слегка перекошенной улыбкой, заявил:

– И он бы утонул, если бы ты не вмешался. Его родила моя собака, а значит, это мой щенок и я буду делать с ним все что захочу. Иди отсюда, пока я еще добренький, а не то…

Тим знал Виталика, этого пакостливого живодера из соседней деревни. Он был из числа так называемых дачников, которые не живут здесь постоянно, а приезжают лишь на лето. Мальчишку неоднократно ловили за жестоким обращением с животными, поджиганием сухой травы и прочими мелкими пакостями, однако законными способами ничего засранцу сделать не могли. Обращаться к родителям-маргиналам не имело смысла, поэтому приходилось терпеть его выходки, стараясь по возможности пресекать. Но самое печальное состояло в том, что Виталик сколотил вокруг себя мини-банду последователей-сверстников, которые охотно помогали творить ему бесчинства.

– Отпусти щенка, он ни в чем не виноват! – требовательным тоном сказал Тим, при этом стараясь, чтобы его голос дрожал как можно меньше. Конечно, ему было страшно. Он понимал, что пути назад нет, избежать драки уже не получится, но позволить мучить беззащитное животное он не мог.

Виталик хищно оскалился, обнажив зияющую чернотой дырку в стройном верхнем ряду зубов.

– Как только с ним закончу, сразу отпущу.

Хулиган занес над беспомощным щенком ногу, обутую в старый дырявый резиновый шлепанец. Поняв, что собирается сделать Виталик, Тим среагировал за мгновенье до непоправимого и с разбегу врезался в него плечом.

Тут же завязалась драка, выйти победителем из которой у младшего не было ни единого шанса. Виталькины прихвостни в ней участия не принимали, заняв позицию наблюдателей, но главарю и не требовалась их помощь.

От серьезных последствий неминуемого избиения Тима спасла прибежавшая на крики баба Люся. Завидев взрослого, детвора бросилась наутек, оставив щенка и его заступника лежать в траве.

– Ох, бедненький, как же они тебя… мама дорогая, – бухнувшись на колени, запричитала баба Люся.

– Ничего… – морщась от боли в разбитой губе, прошептал Тим. – До свадьбы заживет… главное, что щенок цел…

Картинка, будто в калейдоскопе, рушится на сотни осколков и собирается вновь.

На сей раз дело происходило в детдоме. Только что четырнадцатилетний Тим до полусмерти избил сверстника, который просто шутки ради притворился, что собирается съесть его булочку.

Конечно, после этого инцидента его отвели к директору. Тим знал, что разговор предстоит непростой, что на него спустят всех собак, только себя виноватым нисколько не считал.