Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

уж тут шутки, — я полез в нагрудный карман и достал «зольдбух» убитого егеря. — Вот. Солдатская книжка. Снял с одного из них. Мы с Орловым наткнулись на них, когда они только–только садились. Врезали по ним хорошенько, положили на месте примерно половину. Но остальные ушли в лес.

Лейтенант взял «зольдбух», повертел в руках, потом достал фонарик, посветил, быстро пробежался глазами по строчкам, вернул мне.

— И вы вдвоём вышли против двух десятков? — спросил он с ноткой сомнения.

— Мы ударили первыми, пока они из планеров вылезали, — скромно ответил я. — Олег из «дегтяря» положил нескольких, я с фланга из автомата добавил, остальные залегли, начали отстреливаться. Эффект внезапности пропал и мы отошли, пока они не опомнились. Наверняка их цель — этот мост. Они обязательно придут сюда. Часа через полтора–два будут здесь.

— Почему ты думаешь, что их цель — мост? — быстро спросил Терентьев. — Может, у них другая задача?

— Других важных объектов в окрестностях, насколько я знаю, нет. Мост — единственный, — сказал я. — Он им нужен целый и невредимый, чтобы переправа для танков была. Потому его бомбардировщики и не тронули.

Терентьев помолчал. Я видел, как в его голове прокручиваются варианты — один, другой, третий. Он не паниковал. Не суетился. Он думал. Это был хороший признак.

— Значит, десант, — произнёс он наконец. — Ладно. Допустим, всё так и есть. Сколько их осталось?

— Если было два десятка, а мы положили примерно половину — значит, осталось около десяти, — ответил я. — Может, чуть больше, может, чуть меньше. В темноте я не считал точно. Да и не до того было.

— Значит, десять рыл, — Терентьев кивнул. — Уже не два десятка. Уже легче.

Он повернулся и посмотрел на мост. Тот чернел в ночи длинной полосой, уходящей в темноту. Потом перевёл взгляд на тот берег, на тёмную стену леса за рекой. Потом — на своих бойцов, которые выпрямились в своих окопах и изо всех сил вытягивали шеи, прислушиваясь к разговору.

— Значит так, бойцы, слушать меня внимательно! — сказал он громко, чтобы слышали все. — Красноармеец Сошников сообщил о высадке вражеского десанта в пяти километрах отсюда. Есть основания считать, что немцы нацелены на захват охраняемого нами моста. Их примерно десять человек. Наша задача — уничтожить десант. Не героически обороняться, а перебить на месте всех десантников до единого! И чтобы ни один не ушёл. А то будут потом по лесу вокруг шастать, в спину стрелять…

Он немного помолчал, давая своим подчиненным время на осознание вводной, и продолжил:

— Мы выманим их на мост. Сделаем вид, что здесь никого нет. Наши окопы замаскированы так, что и днём не сразу заметишь, а ночью — тем более. Откроем огонь, когда они втянутся на мост. Врежем в упор!

— Товарищ лейтенант, а если они не все по мосту пойдут? Неужели на том берегу никого не оставят? — подал голос кто–то из пограничников.

— Верно мыслишь, Сафонов! — похвалил Терентьев. — Наверняка и там кто–нибудь останется. А чтобы никто не ускользнул, отправим на тот берег пару человек. Вот как раз тебя и Измайлова. Ты же тот лес днем обходил, наверняка подходящее местечко для «секрета» приметил?

— Конечно, товарищ лейтенант! — я не видел в темноте, но мне показалось, что Сафонов улыбнулся.

И про «засадный полк» не забыли. Молодцы!

Терентьев заговорил быстро, чётко, словно диктуя:

— Тогда слушайте приказ: Перейти мост, скрытно занять позицию. Наблюдать. Сидеть тихо, не шевелиться, не курить, не разговаривать. Как только немцы выйдут на опушку — дать сигнал — три раза крикнуть совой. И после этого — ни звука. Первыми огонь открываем мы. Ваша задача, Сафонов — не допустить бегства уцелевших. Ясно?

— Да, товарищ лейтенант, — вполголоса ответили оба «засадника»

— Тогда вперёд.

Пограничники с «СВТ» в руках, один за другим, пригибаясь, двинулись к мосту. Я смотрел, как их силуэты растворяются в темноте, как едва слышно скрипят доски настила под их сапогами, как они переходят на ту сторону и исчезают в прибрежных зарослях. Всё. «Засадный полк» занял свою позицию.

Я слушал распоряжения командира пограничников и чувствовал, как внутри разливается спокойная уверенность — мы отобьемся. Лейтенант продумал схему будущего боя абсолютно правильно, выстроил классический «огневой мешок». Учёл специфику местности, направление подхода противника. Я мысленно поставил ему «твёрдую пятёрку» по тактике.

— Теперь остальные! — вернул наше внимание Терентьев. — Сошников и…

— Орлов! — подсказал я. — Красноармеец Орлов.

— Сошников и Орлов займут место Сафонова и Измайлова! — скомандовал лейтенант. — Сошников, ты будешь в моём окопе, Орлов — в левом.

Я догадался, что Терентьев хочет оставить нас под своим присмотром — чужаков, которых он знает всего несколько часов. Развести нас по разным ячейкам, чтобы в случае чего мы не могли действовать согласованно. И меня — под свой непосредственный контроль. Правильно. Разумная предосторожность. Я бы на его месте сделал так же.

— Мотоцикл убрать! — сказал Терентьев. — Отгони его дальше по дороге, в лес, и замаскируй. И чтобы никаких следов!

Когда я спрятал верный «М–72» в ближайшем ельнике и вернулся, подготовка к бою была уже закончена. В левом окопе сидел Олег с пулеметом и два пограничника с «АВС–36». Мне досталось место в правом — рядом со вторым пулеметчиком и лейтенантом. Я спрыгнул в окоп и осмотрелся, насколько позволяла темнота. Позиция была оборудована на совесть — траншея в полный профиль, «Г»-образной формы, два ряда стрелковых ячеек, выходящих как на дорогу, так и на мост. Брустверы замаскированы снятым дёрном и кустами. Отличная работа.

Терентьев указал мне на центральную ячейку, расположив между собой и пулеметчиком:

— Твоё место здесь.

Я выглянул наружу — сектор обстрела был идеальным — весь мост простреливался отсюда продольным огнём, от первого пролёта до последнего. Укрыться где–нибудь на нем от наших выстрелов было невозможно. Любая фигура на досках настила будет видна отчётливо, как на ладони. Лучшей позиции и желать нельзя.

Терентьев взглянул на большие наручные часы со светящимися стрелками и тихо произнес:

— Десять тридцать. Если ты прав, и они подойдут около полуночи — время есть.

— Они не полезут нахрапом, наверняка будут следить за местностью минимум час, — ответил я.

— Сафонов предупредит, когда они подойдут. Он лучший следопыт в отряде, — с ноткой гордости