Мастер алхимии - Александр Гросс

Я ощупал стебель, но не нашел ничего необычного, всё как у простых растений. Лезть внутрь бутона смысла не видел. Решил действовать на свой страх и риск.

Аккуратно отступив немного от кувшинки, я сделал точный срез, а другой рукой подхватил цветок, не давая ему соскользнуть обратно в воду.

Качество растения ухудшено. Неправильный способ сбора. Неправильное время суток для сбора.

А что там по цифрам?

Качество: 49%

Да уж, собрал цветок, ничего не скажешь. Потерять сразу пятьдесят процентов — это надо уметь. Урон невероятный, но, как мне кажется, даже в таком виде лотос всё еще пригоден для использования.

Довольный находкой, я закинул его в чисто вымытый котелок и направился обратно к лагерю. Все по-прежнему сидели у костра и что-то оживленно обсуждали.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, я проскользнул к своим вещам, чтобы поскорее спрятать добычу в сумку.

Меньше всего мне хотелось потом спорить о том, кому принадлежит этот лотос. Цветок наверняка стоит целое состояние, ведь он — ключ к продвинутому зелью культивации. Даже обычные эликсиры стоят дорого, а продвинутые — и подавно. Угрызений совести я не чувствовал: я нашел его сам, пусть мне и помогла изрядная доля удачи.

Открыв сумку, я аккуратно уложил цветок в ступку и накрыл его сверху небольшой дощечкой. Засунув конструкцию в самый низ, я прижал её остальными вещами. Так у лотоса было больше шансов пережить дорогу и не превратиться в кашу при ходьбе.

— Дин, слушай… Прости, что так вышло, — внезапно раздался над ухом виноватый голос Ларка.

Я в этот момент как раз возился с дощечкой, и парень вполне мог заметить, что в ступке припрятано что-то необычное.

— Ты о чем? — отозвался я, стараясь выглядеть невозмутимым и продолжая заталкивать ступку поглубже в барсетку.

— Ну, это ведь я ужин готовил, — Ларк неловко почесал затылок и отвел взгляд, явно не зная, куда деть руки от смущения. — Не проследил, чтобы тебе порция досталась. Мой косяк, честное слово.

— Не бери в голову, — я постарался успокоить парня, ведь его вины тут не было ни грамма. — Это всё выходки Рена. Даже если бы ты отложил мне еду, он бы всё равно нашел повод её отобрать или вылить. Так что забей.

По лицу Ларка было видно, что мои слова его не особо убедили. Он всё еще стоял с понурым видом, явно продолжая корить себя за мягкотелость.

— И всё же, я хочу хоть как-то загладить вину, — он оглянулся на костер и, убедившись, что Рен не смотрит, выудил из-под плаща сверток. — Вот, от волка остался кусок вырезки. Возьми. Приготовь себе, если у тебя совсем пусто.

А вот это было кстати. Лишнее мясо никогда не помешает, особенно моему истощенному телу, которому жизненно необходим белок, чтобы хоть немного обрасти мышцами.

— Спасибо, выручил, — я протянул руку и принял подношение.

На ладонь лег увесистый кусок граммов на триста. Для ужина на одного этого было более чем достаточно, особенно для такого худого парня, как я.

Сейчас я сотворю такой кулинарный шедевр, что весь лагерь будет следить за каждым моим движением и захлебываться слюной. Жаль, конечно, мне не дали развернуться, когда их желудки еще были пустыми. Но ничего. Настоящий мастер способен пробудить зверский аппетит даже в самом сытом человеке.

Глава 10

Если я хочу пробудить их аппетит, нужно делать ставку на аромат.

В лесу с инвентарем было туго, поэтому я нашел плоский крупный камень, тщательно протер его мокрой тряпкой и приспособил под разделочную доску. Нарезав волчью вырезку на ровные небольшие кусочки, я занялся готовкой.

Первым делом раскочегарил тлеющие угли своего маленького костра и поставил котелок на него. Масла под рукой не оказалось, поэтому я забросил мясо прямо на сухое дно, чтобы первым делом вытопить из него драгоценный жир.

По лесу тут же поплыл густой аромат поджаренной дичи. Яростное шкварчание мяса на дне котелка сопровождалось тем самым тяжелым, сытным духом, который бьет по рецепторам и заставляет желудок сжиматься в спазме.

Когда кусочки покрылись румяной корочкой, я залил их небольшим количеством воды. Следом отправилась соль и щедрая горсть овсянки.

Весь секрет был в том, чтобы не просто сварить кашу, а потомить ее вместе с мясным соком. Овсянка начала медленно разбухать, впитывая в себя жир и аромат дичи, превращаясь в густое, наваристое блюдо.

Я помешивал варево ножом, чувствуя, как запах становится всё плотнее и аппетитнее. Это была простая еда, но приготовленная с пониманием дела. Она пахла в сто раз лучше той пресной бурды, которую они только что доели из общего котла.

По мере того как варево доходило до готовности, я кожей чувствовал на себе взгляды наемников. Группа то и дело отвлекалась от костра, оборачиваясь на манящий запах. Особенно тяжело приходилось Рену: этот здоровяк явно не привык обходиться той пустой баландой, которой их накормили, и теперь его желудок требовал чего-то посерьезнее.

Аромат в воздухе становился всё плотнее, заставляя разговоры у соседнего костра затихать сами собой. Внимание наемников против воли приклеивалось к моему котелку. Рен страдал заметнее всех — он перестал бахвалиться и замер, а его движения стали резкими, выдавая нарастающий, почти звериный голод.

Его наглое лицо заметно осунулось. Он перестал подтрунивать над остальными и окончательно выпал из беседы. Теперь здоровяк только хмуро сверлил меня взглядом. В этом взоре смешались глухая злоба и нестерпимое желание сорваться с места.

Когда жар немного спал, я демонстративно зачерпнул первую порцию. Медленно, с вызывающим наслаждением, отправил ее в рот. Приятное тепло обожгло язык, мясной сок разлился по нёбу, а густая овсянка подарила телу долгожданную сытость. Именно так чувствует себя человек, знающий толк в еде.

Глаза Рена лихорадочно блестели в свете костра. Он уже несколько раз непроизвольно облизнулся и шумно сглотнул слюну. Это была тихая победа мастера над грубой силой.

Чтобы закрепить успех, я переложил все в тарелку и подсел поближе к общему кругу. Якобы послушать байки, но на самом деле просто дал им возможность рассмотреть мой ужин в деталях.

— Видели, какая вчера в порту толпа разгружала корабль чертей? — Торин нарушил тишину, грея руки у огня.

Взгляды наемников то и дело соскальзывали на мою тарелку.

— Сложно было не заметить, — Алан задумчиво поворошил угли, стараясь не смотреть в мою