Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Стратоплан компании «Небесные драконы» доставил господина Замшева в Рио-де-Жанейро, где он задержался на три дня по делам фирмы. Инженер посетил заводы Бразильской империи, провел переговоры в интересах российско-германской фирмы «Оптические механизмы», последний день посвятил составлению отчетов, которые и направил в свою контору во Владимире.

И фирма, и контора в древнем русском городе, и даже переговоры были самыми настоящими.

И – позволили убедиться страхующей двойке, которая, сменяясь, следовала за Закревским от самого Санкт-Петербурга, что за объектом хвоста нет.

Поэтому Петр Аркадьевич спокойно, но не привлекая ненужного внимания, встретился с доном Луисом Алейшо Боланже.

Был дон Луис невысок ростом, обширен и весел, манерами больше напоминал обитателей фавел, однако вполне справедливо считался «серым кардиналом», во многом определявшим направление бразильской экономической политики.

О делах Нижегородской ярмарки он, конечно, был прекрасно осведомлен и не преминул в разговоре пару раз обронить фразы, которые однозначно свидетельствовали о том, что информацию он получает не только из газет.

Но обронил осторожно и доброжелательно. Так, чтобы и возможный источник не засветить, и продемонстрировать, что использовать информацию во вред нижегородцам не собирается.

Закревский жест оценил.

– Дон Луис, скажите, как вы сами оцениваете состояние дел, которые сейчас интересуют господина Морозова? – Закревский понимал: спрашивает практически в лоб, что не слишком укладывалось в каноны бразильского делового этикета. От метрополии южноамериканская аристократия унаследовала любовь к извилистому окольному выражению своих мыслей, полунамекам и легким обозначениям… И соединила это с жесткой, давящей, словно кольца анаконды, деловой хваткой.

Однако Закревский решил рискнуть, рассчитывая, что такую прямоту дон Луис воспримет как встречный знак доверия.

«Серый кардинал» поднес к губам широкий низкий стакан, вдохнул аромат ликера. «Из таких стаканов янки обычно тянут свою кукурузную самогонку», – подумал Закревский. Откуда у него эта привычка пить только из этих стаканов?

– Все так же предпочитаете Jabuticaba Prosa Mineira? – улыбнулся он.

Дон Луис улыбнулся, отсалютовал бокалом, показывая, что оценил внимание собеседника к мелочам.

– А вы остаетесь верным кашасе. Мне кажется, она вам напоминает родную русскую водку.

Он смочил губы ликером, посмаковал.

– На мой взгляд, дела господина Морозова, во всяком случае, те, о которых я знаю, идут весьма успешно. В развитии его коммерческих проектов заинтересованы не только русские деловые круги, но и деловые партнеры из разных стран.

Он снова сделал крохотный глоток и добавил:

– Как существующие, так и потенциальные. Партнеры.

Закревский двумя пальцами взял маленький мартелино[4], отсалютовал собеседнику, сделал, как положено, крохотный глоток, посмаковал.

Чужой, конечно, напиток, но хорош… Особенно к рыбе. А повар у дона Луиса был превосходный.

– Кашасу я люблю саму по себе. На водку она ничуть не походит. Да и пьют ее совершенно иначе, чем водку. Да вы и сами это знаете. Но ваша «фазендейро» просто прекрасна!

Дон Луис просиял. Кашасу он гнал уже много лет, лично и самозабвенно. Получалось действительно прекрасно.

Тем временем Закревский отдал должное рыбе.

Прожевал.

– Тогда я спокоен, дон Луис. Раз вы считаете, что вокруг господина Морозова спокойная деловая обстановка… – и Закревский подвесил фразу в воздухе.

Дон Луис не торопился с ответом.

– Скажем так… Я полностью уверен, что деловые круги Бразильской империи относятся к господину Морозову с глубочайшим уважением. Насколько я знаю, в Старой империи отношение к нему такое же.

Закревский удержался от улыбки. Все же португальская любовь к помпезности во всем, что касается родословных и происхождения, цвела в Бразильской империи пышным цветом. Потому до сих пор и называют здесь Португалию Старой империей. Хотя сами же вышибли португальцев из страны, как только представилась возможность.

– Я ощущаю в вашей фразе некоторое «но», или это моя профессиональная подозрительность? – осторожно уточнил Закревский.

Дону Луису не надо было уточнять, о какой именно профессии его собеседника идет речь. Их знакомство состоялось пятнадцать, да нет, какое там, шестнадцать лет назад. И до сих пор дон Луис восхищался тем, как изящно провел операцию молодой русский разведчик. Никакого шантажа, подкупа, угроз или использования втемную. Ничего из того, что обычно применяли те, кого считали королями разведки, – бритты, германцы и французы. Последние, впрочем, как и евреи, обладали особым почерком и предпочитали заходить на объект через девочек и мальчиков.

Русский же поймал его на пороке, о котором и сам дон Луис не подозревал.

Детском тщеславном желании иметь истинную аристократическую родословную, такую, чтоб тянулась еще из Старой империи.

Бумаги оказались подлинными.

И действительно помогли ему войти в правительственные круги.

Не для личного обогащения старался!

Ради блага страны! – говорил себе дон Луис и почти не врал.

Говорить с ним на равных «наверху» стали только после того, как дон Луис устроил выставку «Боланже век за веком», на которой ненавязчиво продемонстрировал документы, свидетельствующие о том, что род его восходит к «тем самым» Соуза.

После этого скромный сотрудник русского посольства стал желанным гостем в доме дона Луиса. Закревскому ни разу не потребовалось объяснять господину Алейшо Боланже, что, если в определенных кругах узнают, кто помог получить дону Луису те документы, его репутация… Скажем так, публично ничего не изменится, но в его присутствии определенные темы обсуждать больше не будут.

Дон Луис все прекрасно понимал и ценил тактичность Петра Аркадьевича, который ни разу не попросил его о том, что могло бы навредить интересам Бразильской империи.

Искренним патриотом которой был дон Луис.

Со временем оказалось, что их сближает еще одно обстоятельство – искренняя неприязнь к Ост-Индской компании.

Точнее, методам, которые она применяла для достижения своих целей.

Обо всем этом сейчас и думал «серый кардинал» бразильских «рикас»[5], прикидывая, как ответить.

Вопрос русского его встревожил. Не слишком сильно, поскольку с самого начала было понятно, что такие переговоры от конкурентов полностью не закроешь. Но он хорошо знал, кто такой Петр Аркадьевич Закревский, и понимал, что просто отведать кашасы, пусть и лично им, доном Луисом, изготовленной, консультант не поедет.

– Сеньор Закревски, ценю ваше доверие, однако «но», пожалуй, есть. Не могу сказать, что есть конкретные сигналы, но пара моих хороших партнеров вскользь обронили, что отмечают тихую активность островных гринго. Например, владельца одной нашей горнодобывающей компании несколько раз расспрашивали о планах развития британские журналисты.

– Их можно понять, бразильская экономика на подъеме, бритты, разумеется, сделали стойку.

– Безусловно. Однако этот знакомый сейчас начинает вести дела с вашими соотечественниками, сеньор Закревски. И начальник его охраны доложил шефу, что засек за ним чужое сопровождение. Причем именно тогда, когда он собирался на встречу с русскими comerciante. Что интересно, о несколько более