Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

плотном, чем обычно, внимании обмолвились в разговоре и мои знакомые представители компаний САСШ. Причем именно тех, с которыми ведет сейчас переговоры наш общий знакомый.

В целом ничего выдающегося, думал Закревский. Североштатники следят друг за другом постоянно, это их национальное развлечение наряду с судами и бесконечными телевизионными «процедуралами». Наивно думать, что переговоры Морозова не заметят.

Приоткрывать карты дальше или не стоит?

Пожалуй, не стоит.

И Закревский аккуратно свернул беседу.

Правда, прощаясь, все же решил слегка «задать вектор», как говорил один его хороший знакомый. С которым он планировал встретиться в ближайшее время.

– Дон Луис. Если вдруг вам просто померещится, что вокруг наших с вами общих знакомых затевается игра, которая может помешать их деловым интересам, сообщите, пожалуйста.

И тут же уточнил:

– Разумеется, я обязуюсь поступить так же.

Дон Луис задержал руку Закревского в своей.

– Сеньор Закревски, а прямо сейчас нет ничего, относящегося к таким обязательствам?

– Пока нет, – совершенно честно ответил Петр Аркадьевич.

Ворочаясь в неудобном кресле, Закревский с тоской вспоминал стратопланы Российских Императорских авиалиний. Бразилия хоть и считалась империей, но своей орбитальной авиации не имела, как и САСШ. Так что приходилось довольствоваться обычным «Эмбраэром». Кормили хорошо, стюардессы были очаровательны, но кресла!

Так что спустя одиннадцать часов, выйдя из чикагского аэропорта, Закревский был невыспат, помят и раздражен.

И звался Семеном Леопольдовичем Зуровым.

Глянув в паспорт первый раз, Закревский зал себе слово, что за «Леопольдовича» ему кто-то непременно ответит.

Поднял руку, сел в первое же подкатившее такси, велел везти в Тэлботт.

По дороге думал, сколько у него времени.

Решил: часа четыре, пожалуй. Может, пять. На его стороне неизбывный штатовский бардак и отсутствие централизованных спецслужб. И конечно, Митенька Артист, который сейчас должен был проходить паспортный контроль с бумагами на имя Петра Аркадьевича Закревского.

Громоздко, конечно, но что делать.

Надо будет встречаться с Морозовым, а делать это можно только с абсолютно легальными бумагами.

Упаси боже, кто-нибудь из поднебесных партнеров увидит заголовок вроде: «Русский магнат в компании русского шпиона – на кого работает Морозов?!».

Оставшееся время надо использовать с толком.

Когда до отеля оставалось шесть кварталов, он постучал в перегородку из пуленепробиваемого стеклопласта.

– Остановите здесь!

Просунул купюру через узкую щель, подхватил портплед и вышел.

Северо-американские города он не любил, чувствовал себя в них неуютно – окружающее пространство давило, заставляло спешить, хотелось побыстрее убраться с улиц. Он словно попадал не то в скотозабойный цех мясокомбината, не то на конвейер машиносборки.

Мрачный скучный утилитаризм без намека на желание как-то обуютить пространство.

Вытянутые на целые кварталы дома. Застройка плоская, в десять, много пятнадцать этажей.

Закревскому не хватало привычных «игл», что оживляли ландшафты русских городов. Здесь – некрашеный проржавевший металл, голые кирпичные стены, из украшений – разве что граффити уличных банд и знаки контроля частных охранных контор, патрулирующих улицу.

Зачастую это одно и то же было.

Как тут только люди-то живут?

А вот некоторые торговые галереи ему нравились. Особенно те, где сохранились маленькие несетевые магазинчики и семейные конторы вроде «Мелкие нужные услуги», в одну из которых он и вошел.

Тихонько стрекотала в задней комнате швейная машинка, радиоприемник на столе пел что-то сладенькое на итальянском, подвешенный сбоку от входа плоский «Золотой Дракон» показывал машущих руками людей.

За людьми на экране скучающе наблюдал чернявый подросток.

Так же скучливо перевел взгляд на посетителя.

Опознав по костюму и портпледу состоятельного посетителя, оживился.

– Что угодно джентльмену? Починить костюм, ботинки, пришить пуговицы, погладить рубашки?

Но Закревский кивнул на столик у прилавка. На столике каким-то чудом помещались терминал для выхода в местный MediaSett, клавиатура с неимоверно затертыми кнопками и телефон.

Парень услужливо развернул к посетителю терминал оплаты.

И просительно заглянул в глаза.

– При оплате кешем можем поговорить о скидке и доступе в settku через мой аватар…

– А ну как я коп, что за sett следит? Или вообще с холма?

– У меня глаз-то алмаз, так дед говорит, – улыбнулся паренек, – у парней с холма и повадка другая, и костюмчики.

– На тебе, глазастый, – улыбнулся Закревский, – за сообразительность. Своим аватаром обойдусь, что я, на голых девок смотреть собрался?

Чернявый только фыркнул.

Закревский пошерстил местные «Желтые страницы», поглядывая на экран, набрал на аппарате местный номер.

– Алло… Алло… Это прокат «Чикагская конюшня»? Да? Да, здравствуйте. Я хотел бы у вас арендовать на неделю какой-нибудь недорогой седан. Хотелось бы коричневый или серый. Права? Конечно, как положено, действительны еще на пять лет. Да.

Порылся в кармане, добыл записную книжку и вечное перо.

– Конечно. Записываю.

Подмигнул парню и вышел.

На выходе его толкнули, и в кармане он нащупал сверток со своим паспортом и кредитками.

Неторопливо дошел до отеля, привыкая к местному воздуху.

Чадно, душно, запахи висят в густом, каком-то жирном воздухе, шум – такой же густой и угарный.

Хотя, говорят, тут еще неплохо, а вот в Детройте летом приходится натурально ходить в противогазовых масках, с чего ушлые местные бизнесмены получают хороший гешефт.

К счастью, в отеле его ждал номер с отличной китайской системой кондиционирования. Оставив багаж, Петр Аркадьевич наскоро освежился, сменил костюм и рубашку на необязывающие брюки свободного кроя, льняную рубашку с воротником-стойкой и плотную кожаную куртку-пиджак. И сделался неотличим от большей части мужчин на улице.

В таком виде он и отправился разыскивать прокатную контору.

В подземку не полез, решив, что после метро Питера и Москвы это будет для него непосильным испытанием в первый же день по прилету.

Правда, наземный общественный транспорт ходил омерзительно, в скрипящий автобус пришлось протискиваться с боем, зато это дало возможность посмотреть, нет ли хвоста.

Не было.

Контора находилась на самой окраине и была окружена какими-то особенно гнусно-безнадежными кирпичными и шлакоблочными коробками, за которыми неумолчно грохотали невидимые механизмы.

Окна жилого дома напротив были наглухо задраены, но Закревский обратил внимание на почерневшие от копоти занавески.

Сама же контора оказалась чистенькой и опрятной.

За старым, пожалуй, даже антикварным столом сидел пожилой еврей с грустными глазами. Склонив голову, осмотрел гостя.

– Таки почтенному господину нужен хороший автомобиль, который таки привезет его прямиком к американской мечте?

– Почтенному господину нужен такой автомобиль. Но сначала мне надо повидать Дэлигана.

Сын иудейского народа тяжело вздохнул.

– И таки что мне сказать этому поцу, почему его хочет видеть такой почтенный джентльмен?

– Скажите ему, что пришел старый знакомый из жарких стран.

Иудей поднял черную телефонную трубку.

– Шон, к тебе пришел человек. Говорит, твой старый знакомый из жарких стран.

Закревский с интересом наблюдал, как