Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

— Хреново дело, командир. Это княжич Алтынин, тот самый.

Кирилл сразу понял, о ком речь. Об этом отпрыске знатного рода по столице ходили легенды. Чемпион столицы по рукопашному бою, завсегдатай самых грязных притонов, садист и дебошир. Года полтора назад он в пьяной драке до смерти забил двух парней. Те, на свою беду, оказались не простыми работягами, а сыновьями купцов первой гильдии. Скандал поднялся нешуточный, и папаша-князь, чтобы замять дело, спешно отправил сыночка в «кругосветное путешествие» на год. Видимо, путешествие закончилось, и столичное дно снова обрело своего короля.

— Опаньки, а кто это у нас тут? — протянул Алтынин, обводя компанию мутным взглядом. Его дружки одобрительно загоготали. — Глядите-ка, наш герой-простолюдин! Победитель дуэлей! В «Метрополе» гуляет! Видать, неплохо ему Адмиралтейство отсыпало за бумажки.

Он демонстративно проигнорировал Кирилла и его парней. Его взгляд, сальный и оценивающий, остановился на Елене.

— А вот это уже интересно, — княжич сделал несколько шагов в их сторону, неуклюже лавируя между столами. От него несло дорогим алкоголем и дешевым высокомерием. — Мадемуазель Воронцова, какая встреча! Что такая прекрасная дама делает в этой унылой компании лапотников?

В зале повисла звенящая тишина. Ребята Кирилла, секунду назад расслабленные и веселые, мгновенно преобразились. Спины выпрямились, улыбки исчезли, кулаки под столами сжались. Матвеев, сидевший у стены, незаметно скользнул в тень, его рука привычно легла на рукоять пистолета под пиджаком. Он знал, что за дверью уже напряглись двое его бойцов, которые дежурили в коридоре.

Елена вся подобралась, ее лицо стало холодным и неприступным, как мраморная статуя.

— Княжич, вы, кажется, пьяны, — ее голос был нейтральным. — И, кажется, ошиблись дверью.

— Ничуть, красавица, — ухмыльнулся Алтынин, подойдя почти вплотную к их столу. — Я как раз ищу достойную компанию. Бросай ты этих смердов, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону друзей Строганова. — Пойдем к нам, к настоящим джентльменам. Мы покажем тебе, как нужно веселиться. У нас и вино получше, и разговоры поинтереснее, чем про гайки и шестеренки.

Это было уже было прямое, публичное оскорбление, брошенное в лицо Кириллу, его друзьям и, что самое главное, Елене. Он намеренно провоцировал, унижал, показывая свое полное презрение к ним и свое право на все, включая чужую женщину. Княжич явно ждал, когда Кирилл вскочит, бросится на него, и тогда он, гроза всех притонов, с удовольствием превратит его в отбивную на глазах у всей этой «черни».

Вот только Кирилл не вскочил, он вообще не пошевелился. В его голове зашелестел голос Алисы:

— Хозяин, уровень угрозы оранжевый. Объект " Алтынин ": рост сто девяносто два, вес сто пять килограммов. Физическая сила на уровне. Скорость реакции ниже среднего, усугублена алкоголем. Навыки рукопашного боя классический армейский стиль, упор на грубую силу. Вероятность твоей победы в прямом столкновении — девяносто восемь целых и семь десятых процента. Рекомендую…

— Спасибо, Алиса, я и сам вижу, что он передо мной мешок с дерьмом и ни капли мозгов, — мысленно оборвал хвостатую, продолжая сидеть и с ленивым любопытством разглядывать незваного гостя. Спокойствие Кирилла, кажется, сбило княжича с толку больше, чем любая агрессия.

Кирилл медленно, очень медленно, поставил свой бокал на стол и взял салфетку, промокнув губы. И только потом поднял на него глаза. Затем медленно поднялся со своего места. Никакой спешки и суеты, каждое движение было выверенным и подчеркнуто спокойным. В итоге просто встал рядом со своим стулом, оказываясь между Алтыниным и Еленой. Живой щит, но не из страха, а из принципа. Его парни, как по команде, тоже встали, бесшумно, как тени, окружая стол живым кольцом. Не сближаясь, не делая угрожающих жестов, они просто обозначили свою территорию.

— Прошу вас удалиться, сударь, —голос Строганова прозвучал тихо, но в абсолютной тишине каждое слово было слышно даже в соседнем помещении, где тоже стихли разговоры и все ожидали развязки — Вы мешаете нам отдыхать.

Алтынин на мгновение опешил от такой наглости, привыкший, что его по крайней мере, боятся. А тут какой-то безродный еще курсант, говорит с ним таким тоном, будто делает выговор нерадивому лакею. Секундное замешательство сменилось пьяным хохотом.

— Ты⁈ Ты мне угрожаешь, студент? — он смерил Кирилла презрительным взглядом с головы до ног, задержавшись на его трости, которая все еще стояла, прислоненная к стулу. При этом княжич намеренно понизил статус учебы до гражданки, отчего у соратников Строганова явно пригорело еще больше. — Да я тебя, калека, одним пальцем сломаю. Ты на кого пасть-то свою раззявил?

Он обернулся к своим дружкам, которые все еще топтались в дверях, и театрально развел руками.

— Вы видите это? Он один, а нас… — он попытался их сосчитать, но сбился. — Нас много!

Некоторые из его свиты, те, кто учился с Кириллом в Академии и помнил историю с Голицыным, выглядели не так уверенно. Воронцова усмехнулась, увидев, как один из них, бледнея, пытается что-то шепнуть Алтынину на ухо, но тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

Ребята Кирилла стояли неподвижно, их лица были непроницаемы. Дисциплина, вбитая в них Строгановым, работала безупречно, все ждали его команды. И эта их молчаливая, сплоченная готовность пугала пьяную аристократическую шваль гораздо больше, чем любые крики.

Кирилл позволил себе легкую, едва заметную усмешку.

— Сударь, вы не правы, — все так же тихо сказал он. — Вас не много, вас катастрофически мало.

Алтынин захлебнулся собственным смехом, его лицо побагровело.

— Что⁈

— Я говорю, вас слишком мало для серьезного разговора, — терпеливо пояснил Кирилл, как умственно отсталому. — Вот если бы вас было еще человек десять, и все трезвые, тогда, возможно, у вас были бы хоть какие-то шансы уйти отсюда на своих ногах. А так… — он развел руками, словно выражая сожаление. — Уходите по-хорошему, пока можете ходить, разумеется.

Это был удар под дых, Кирилл не стал с ним мериться членами или числом. Просто обесценил его, свел всю угрозу к нулю, выставил княжича и его гоп-компанию жалкой кучкой слабаков. Раздутое эго чемпиона, подстегнутое алкоголем, такого вынести не могло.

— Ах ты, мразь! Чернь! — взревел Алтынин, его лицо перекосило от ярости. Он забыл и про Елену, и про своих друзей. Теперь это стало личным. — Я научу тебя манерам!

Его дружки, те, что поумнее, попытались схватить его за руки,