Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

— Миша, не надо! — зашипел один из них. — Ты не знаешь, с кем связался! Это Строганов!

— Плевать! — заорал Алтынин, вырываясь из их рук. — Я убью его!

Княжич сжал свои огромные кулаки и, тяжело переступая с ноги на ногу, как бык на корриде, двинулся на Кирилла. Ловушка захлопнулась.

— Я предупреждал — вздохнув, Кирилл лишь пожал плечами. Ведь капитан давал дал тому все шансы уйти, сохранить лицо.

Алтынин, взревев, как раненый медведь, бросился на Кирилла. Его правый кулак, размером с голову Строганова, полетел по широкой размашистой дуге, классический пьяный удар, рассчитанный на то, чтобы с одного попадания снести оппонента. Вся его масса в сто с лишним килограммов пьяной ярости, были вложены в этот выпад.

Для обычного человека это был бы конец. Но Кирилл видел этот удар, как в замедленной съемке. Консоль мгновенно просчитала траекторию, скорость, возможные точки контакта. Кирилл не стал уклоняться, это было бы слишком просто. Вместо этого капитан сделал короткий шаг навстречу, пропуская кулак противника буквально в сантиметре от своего уха. Тело Алтынина по инерции пролетело мимо, и на долю секунды он оказался к Кириллу спиной, полностью раскрыв свой правый бок.

Красивых и театральных ударов не было, Строганов выдал короткую, невероятно быструю серию, отточенную часами тренировок с Алисой. Не давая противнику опомниться, ударил под колено, княжич тут же упал на колени, Кирилл тут добил боковым с ноги, отчего противник отлетел на несколько метров в сторону. Алтынин захрипел, его глаза вылезли из орбит от боли и шока. Дыхание сбилось, тело обмякло. Он ожидал чего угодно, но не этой мгновенной, острой, парализующей боли, которая пронзила все его тело.

В тот же миг, как он бросился на Кирилла, в зале началась короткая, но предельно эффективная зачистка, Кирилл даже не смотрел. Короткие, сухие щелчки ударов, глухие стуки падающих тел, удивленные вскрики, мгновенно обрывающиеся. Его ребята работали под стать своему командиру. Грушин одним точным кроссом в челюсть «выключил» аристократа, который пытался броситься княжичу на помощь. Еще пятеро упали за считанные мгновения.

А из коридора, как черти из табакерки, вылетели двое бойцов Матвеева. Меньше чем за минуту вся свита Алтынина, за исключением тех, кто успел сбежать в самом начале, лежала на полу, корчась от боли или находясь в глубоком нокауте. Но главное представление разворачивалось в центре. Алтынин, несмотря на дикую боль, смог подняться на ноги. Адреналин и алкоголь делали свое дело. Он развернулся к Строганову, его лицо было искажено гримасой ярости и непонимания. Княжич снова попытался атаковать, на этот раз пытаясь изобразить какие-то связки.

Кирилл не стал с ним долго играть. Сделал обманное движение, заставив его дернуться вправо, и вложил всю силу в один-единственный удар. Мощный м хлесткий удар по опорной ноге. Хруст был слышен, наверное, даже на кухне. Нога Алтынина подломилась под неестественным углом, и его огромное тело, потеряв равновесие, начало заваливаться. Вот только Строганов не дал просто упасть, отправив прямым ударом ноги прямо в огромное, от пола до потолка окно ресторана.

Звон разбитого стекла был оглушительным. Тело князя, как мешок с картошкой, вылетело на вечернюю улицу, снося на своем пути столик на террасе и перепуганную насмерть светскую парочку. В зале воцарилась гробовая тишина. Оставшиеся посетители, какие-то дамы в бриллиантах и их кавалеры, замерли с открытыми ртами, глядя на дыру в стене и Кирилла, стоящего в центре этого разгрома.

Строганов спокойно шагнул через разбитое окно на улицу. Алтынин лежал на тротуаре среди осколков, пытаясь встать. Опираясь на одну руку, он поднялся, сильно шатаясь. Его лицо было залито кровью, одежда порвана.

Когда увидел Кирилла и снова взревел, бросаясь в последнюю, отчаянную атаку. Его удар был медленным и предсказуемым. Кирилл легко ушел в сторону, пропуская его мимо, и нанес еще два коротких удара. Один в корпус, чтобы окончательно сбить дыхание, второй прямо в челюсть. Голова князя мотнулась назад, и он снова рухнул на брусчатку.

Но Кирилл снова не дал ему упасть, подхватив его за грудки, рывком поднимая на ноги. Алтынин безвольно повис в его руках, его глаза бессмысленно смотрели в пустоту. Кирилл держал его на вытянутой руке, как тряпичную куклу, и чувствовал, как по его пальцам течет теплая, липкая кровь. Вокруг уже начали собираться зеваки.

— Скажи: «Килиманджаро», — громко, почти ласково попросил Кирилл.

Княжич что-то промычал в ответ. Не дожидаясь ответа, Кирилл свободной рукой нанес еще один короткий, точный удар ему в лицо. Хрустнул нос, брызнула кровь.

— Ну что же ты, герой, молчишь? — Строганов недобро усмехнулся, глядя в заплывающие глаза противника. — Это ведь так просто! Скажи: «Килиманджаро».

И снова тяжелый удар.

— А гонору-то было, — с презрением сказал Кирилл, обращаясь уже не к нему, а к ошеломленной публике.

Затем размахнулся и со всей силы швырнул его безвольное тело в соседнее, еще целое окно ресторана. Снова звон стекла и крики ужаса. Там, внутри, его уже ждали бойцы Матвеева. Они подхватили его, как мешок, и жестко, без всяких церемоний, уложили лицом в пол, рядом с остальными его дружками.

Кирилл отряхнул руки, на которых осталась чужая кровь, и обернулся. Вся улица, весь ресторан смотрели на него в полном молчании.

— Еще есть желающие записаться на курсы этики и делового общения? — спросил Строганов, обведя зевак взглядом. — Я так и думал…

Глава 12

Я стоял посреди разгрома, и в наступившей тишине, нарушаемой лишь тихим звоном уцелевшей люстры и стонами поверженных «джентльменов», время, казалось, замедлило свой бег. Адреналин, кипевший в крови секунду назад, наконец, схлынул. Вокруг царил хаос: опрокинутые столы, залитые дорогим вином и кровью, осколки посуды и хрусталя, сверкающие на полу, как россыпь бриллиантов, и среди всего этого великолепия тела тех, кто еще пять минут назад считал себя хозяевами жизни.

Мои ребята, как по команде, вернулись на свои места без лишних слов и бравады. Просто садились за стол, поправляя сбившиеся галстуки, и наливали себе шампанского из уцелевших бутылок. Вид у них был такой, будто они только что не в драке участвовали, а партию в преферанс закончили. Эта выдержка и вбитая в них дисциплина производили на случайных свидетелей впечатление куда более сильное, чем сама драка.

Елена подошла ко мне, ее лицо было бледным, но в глазах не было страха, только тревога за меня. Она взяла салфетку со стола и осторожно стерла с моей