Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

службе, и дело рассматривал военный трибунал. Его привезли в зал суда прямо из госпиталя, в гипсе и с перекошенным лицом. Приговор был суров, но справедлив. Лишение всех наград, разжалование до рядового и отправка на пять лет в дисциплинарный батальон на самую дальнюю и гиблую заставу на границе с аномалиями. Это был единственный шанс для него сохранить дворянский титул. Для гордого княжича фактически хуже смерти. Скандал окончательно затих, но его последствия были огромны.

Глава 13

Скандал с Алтыниным и его последствиями окончательно зацементировал мою репутацию в столице. Теперь на меня смотрели как на человека с очень длинными и опасными руками, играющего по своим правилам. Аристократия, до этого смотревшая на меня свысока, теперь предпочитала обходить стороной, ненависть смешалась с вполне осязаемой осторожностью. Мои же сторонники, наоборот, ходили с гордо поднятой головой. Верфь гудела, заказы выполнялись, жизнь, казалось, входила в колею продуктивного, напряженного, но мирного труда. Но я-то знал, что в нашем мире мир, это всего лишь короткая передышка между войнами.

На следующий день после того, как княжича Алтынина отправили, хорошо хоть без кандалов, в его пятилетнюю «командировку», мой персональный коммуникатор, настроенный на защищенную волну, издал короткий, едва слышный писк. Сообщение было без подписи, состояло из одного набора координат и времени. Адрес в старой, запутанной части города, которую не тронула даже имперская перепланировка. Пришло время для серьезного разговора.

— Я в Академию, — сказал Грушину, который в моем кабинете пытался свести дебет с кредитом по поставкам уральской стали. — Буду к вечеру.

Я не стал брать машину верфи. Вышел за ворота, поймал обычное такси, проехал пару кварталов и, убедившись с помощью Алисы, что за мной нет «хвоста», пересел в другое, которое довезло меня почти до места. Последние пятьсот метров я прошел пешком, петляя по узким, кривым улочкам, где запах сырости и угля не выветривался, кажется, со времен Петра Великого.

Дом, указанный в координатах, был самым обычным доходным домом конца девятнадцатого века. Обшарпанный фасад, темный, пахнущий кошками двор-колодец, скрипучая лестница. Никаких консьержей, никакой охраны. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Я поднялся на четвертый этаж и постучал в нужную дверь.

Дверь открылась без малейшего скрипа. На пороге стоял не сам Волков, а один из его «серых людей», молодой парень с абсолютно пустым невыразительным лицом. Он молча отступил в сторону, пропуская меня внутрь, и также молча закрыл за мной дверь на два тяжелых засова.

Квартира была под стать дому и ее временному хозяину. Простая, почти спартанская, но идеально чистая. Никаких картин на стенах, лепнины или лишней мебели. Только самое необходимое: стол, два стула, кровать, застеленная с армейской аккуратностью, книжный шкаф, в котором стояли потрепанные книжки. Идеальная конспиративная квартира, безликая, как гостиничный номер, не хранящая никаких следов своих обитателей.

Майор Волков сидел за столом в простом, но идеально сидящем на нем штатском костюме. Без кителя и орденов он выглядел не как офицер спецслужб, а скорее университетский профессор или биржевой клерк. Передним стояли две простые фаянсовые чашки и дымящийся чайник.

— Прошу, капитан, — он кивнул на стул напротив. — Чай цейлонский, крепкий. То, что нужно после вчерашнего.

Я сел, от его предложения не отказываясь, вчера ведь немного отметили завершение работы над очередным грузовиком. Волков налил мне чаю, мы молчали несколько минут, просто пили горячий терпкий напиток. Это была часть ритуала, способствующая настроиться на одну волну. Я знал, Волков не из тех, кто тратит время на пустые разговоры. Каждое его слово, каждый жест имели свою цель.

— Хозяин, в квартире минимум три скрытых камеры и пять «жучков», — зашелестела в голове Алиса. — Все стандартные, армейского образца. Я могу их…

— Не вздумай, — мысленно оборвал ее. — Пусть пишут, нам скрывать нечего. Просто анализируй его психофизические показатели. Мне нужно знать, когда он блефует.

— Он не блефует, — почти сразу ответила Алиса. — Такие люди не блефуют, просто говорят правду, или ее часть.

Волков отставил чашку и посмотрел на меня своими холодными, бесцветными глазами.

— Ну-с, капитан Строганов, поздравляю! Вы снова в центре внимания всей столицы. Некоторые мои коллеги уже делают ставки, кого вы следующим отправите в кругосветное путешествие. В фаворитах пока ходит молодой князь Юсупов. Говорят, он неосторожно высказался о летных качествах ваших дирижаблей.

В его голосе не было иронии, только сухая констатация факта.

— Я не ищу популярности, майор, — так же ровно ответил ему. — Просто не люблю, когда мне и моим друзьям мешают ужинать.

— Я заметил, — Волков едва заметно кивнул. — И не только я.

Майор помолчал, словно давая мне возможность подготовиться к главному, а затем положил на стол тонкую папку из серого картона. Я сразу узнал этот формат. Такие папки были у полковника Арсеньева, в Особом Корпусе. Стандартный рапорт, который составляется после каждого серьезного инцидента.

— Давайте разберем ваш вчерашний… перформанс, — он открыл папку. — С точки зрения профессиональной эффективности.

Разговор начался…

Волков не стал зачитывать рапорт. Он знал его наизусть, до последней запятой. Просто откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на столе, и начал говорить. И это был не разбор полетов, скорее холодный, почти медицинский анализ моих действий, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Итак, инцидент в ресторане «Метрополь», — начал майор своим ровным, безэмоциональным голосом. — Вводная: ваша группа, десять человек, плюс две девушки, подвергается словесной агрессии со стороны группы из почти двух аристократов в состоянии алкогольного опьянения. Лидер противника княжич Алтынин, физически сильный, агрессивный, с опытом уличных и не только драк. Ваши действия…

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Первое, не поддаетесь на прямую провокацию. Сохраняете хладнокровие, не вскакиваете, не отвечаете на оскорбления. Вместо этого вы используете вербальное доминирование, переводя агрессию противника в плоскость насмешки, тем самым деморализуя его и заставляя совершать ошибки. Классический прием психологической войны. Зачет…

Он говорил так, будто комментировал шахматную партию.

— Второе, физический контакт. Вы принимаете первый удар на себя, не подставляя под него своих людей. При этом вы не просто защищаетесь, а мгновенно контратакуете, нанося противнику серию коротких, но предельно болезненных ударов по уязвимым точкам: солнечное сплетение, плавающие ребра, коленная чашечка. Цель не нокаутировать, а шокировать, парализовать, лишить воли к сопротивлению. Арсенал спецподразделений, откуда, кстати? Насколько я знаю, такой курс в батальоне Корпуса вам не давали…

Он задал этот