Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

Борис устало прикрыл глаза, шумно втянул воздух и открыл ящик шире.

Внутри лежали овощи.

Максим указал ложкой.

— Подопытный номер один — морковь.

Росс посмотрел на него с таким выражением, точно всерьёз размышлял, не заменить ли морковь самим алхимиком.

Тем не менее щипцы сомкнулись на длинном оранжевом кусочке.

— Поднеси к огню, — Максим откинулся на спинку стула и сложил руки на обнажённой груди. — Обожги со всех сторон. Тщательно. Чем ровнее корочка, тем насыщеннее получится вкус.

Борис поднёс морковь к горелке.

Пламя лизнуло овощ. Поверхность быстро потемнела, а в воздухе появился сладковатый запах.

Подвешенный мужчина перестал дышать.

В перевёрнутом положении ему показалось, что щипцы удерживают не морковь.

Что-то длинное и красное.

Похожее на обожжённый палец.

Максим заметил его взгляд и медленно повернул голову.

— Хорошая основа для овощного бульона.

Его лицо сохраняло полную серьёзность.

Он поднялся со стула, оставив тарелку на столе, и неторопливо направился к пленнику.

— Или мясного.

Борис медленно провернул морковь над огнём. Пламя зашипело, поджаривая другой бок.

Максим остановился вплотную к подвешенному. Тень от его фигуры закрыла лампу, а зелёные глаза внимательно изучили каждую реакцию на чужом лице.

— Всё зависит от того, что ты сейчас расскажешь.

Он наклонился немного ближе. На бинтах проступила свежая кровь, однако в голосе не появилось ни боли, ни усталости.

Только холодное любопытство.

— Так что, пухляш, расскажешь всю правду?

* * *

Пленник оказался куда разговорчивее, чем пытался показать вначале.

Правда, большая часть его сведений не стоила даже испорченной похлёбки.

Он не знал настоящих целей Грачёва, не представлял, что искал худощавый возле стены и получал приказы исключительно перед выездом. Их задача заключалась в том, чтобы запугать нас и доставить меня в заранее подготовленное место.

Куда именно — бугай тоже не знал.

Вернее, утверждал, что не знал.

Проверять каждый его ответ времени не оставалось. Я разрушил несколько поверхностных связей памяти, убрав воспоминания о лавке, драке и последующем разговоре. С худощавым пришлось повозиться дольше. В его голове стояла слабая защита, способная уничтожить часть разума при грубом вмешательстве.

Щадить его рассудок особенно не хотелось, однако мёртвые или превратившиеся в идиотов нападавшие привлекли бы слишком много внимания.

Поэтому работал осторожно.

Теперь оба помнили, как встретились на окраине города, выпили в дешёвой забегаловке и решили сократить путь через лес. Дальше шли обрывки: неизвестные нападавшие, удар по голове и темнота.

Достаточно правдоподобно для людей, которые проснутся с синяками, пустыми карманами и тяжёлым похмельем.

Мы погрузили их на телегу, вывезли за город и оставили возле старой охотничьей тропы. Место безопасное, до ближайшей дороги меньше получаса, а хищники редко приближались к установленным там отпугивающим знакам.

Борис хотел снять с бугая доспехи в качестве компенсации за разгромленную лавку, но я его остановил. Исчезнувшее снаряжение заставило бы Грачёва задавать лишние вопросы. Ограничились оружием худощавого и несколькими серебряными пуговицами.

Последние могли пригодиться.

Когда мы вернулись, я потратил остатки сил на защиту лавки.

Полноценный барьер с нынешним источником создать не получилось, поэтому пришлось ограничиться слабыми сигнальными рунами. Несколько знаков легли возле дверей, окон и заднего входа. Ещё один контур окружил торговый зал и реагировал на резкие выбросы энергии.

Остановить серьёзного противника такая защита не могла.

Зато предупредила бы нас о его появлении и подарила несколько драгоценных секунд.

После активации последнего символа по стенам пробежало тусклое зелёное свечение. Линии быстро погасли, растворившись в дереве и камне.

Борис внимательно осмотрел дверь.

— И это нас защитит? — он недоверчиво провёл пальцами возле одной из скрывшихся рун.

— Нет, — я проверил связь между знаками и направился к столу. — Зато успеем понять, с какой стороны нас будут убивать.

Росс тяжело выдохнул через нос и последовал за мной.

— Умеешь успокоить.

Я сел на стул, поставил рядом остывший чай и потянулся к окровавленным бинтам.

Теперь, когда пленники лежали далеко за городом, а лавка получила хотя бы подобие защиты, можно заняться менее срочными вопросами.

Например, дырой в собственном боку.

Остатки похлёбки убрали в сторону, а на освободившейся поверхности теперь лежали чистые бинты, тонкая игла, несколько пузырьков и небольшая спиртовая горелка.

Кофта висела на спинке соседнего стула.

Торс плотно перехватывала белая ткань, но возле правого бока уже проступило тёмное пятно. Порез оказался глубже, чем показалось во время драки. Худощавый всё-таки успел достать меня краем клинка, а из-за чужой энергии края раны никак не хотели нормально срастаться.

Борис стоял рядом, скрестив руки на груди, и тяжело дышал через нос.

Причём настолько громко, что начинал напоминать разозлённого быка.

— Ну и чего ты вздыхаешь? — я подцепил иглой повреждённый участок канала и осторожно направил туда лекарское пламя. От резкой боли пальцы едва заметно дрогнули. — Не тебе сейчас нужно беспокоиться о таких мелочах…

Последнее слово вырвалось сквозь стиснутые зубы.

И как этот худой вообще меня задел?

— Мелочах⁈ — Борис окончательно отбросил попытки сохранять спокойствие. Он ткнул пальцем в окровавленные бинты и резко подался вперёд. — Что-то я не заметил, чтобы это походило на мелочь! Скорее на очередной гвоздь в крышку твоего гроба!

Росс в сердцах ударил по стоящему рядом шкафчику.

Деревянная дверца жалобно стукнула.

Сам Борис тут же поморщился, прижал ушибленную кисть к груди и несколько раз встряхнул пальцами.

— Отличная демонстрация заботы о здоровье, — я протянул к ране тонкую нить пламени и медленно выжег остатки чужой энергии. — Продолжай в том же духе, и скоро лечить придётся уже тебя.

— Не переводи тему, — Росс прижал больную руку к животу и прошёлся вдоль стола. Его шаги стали резче, а дыхание так и не успокоилось. — Тебя несколько дней неизвестно где носило. Потом ты появляешься, приводишь за собой троих отморозков, устраиваешь побоище посреди лавки и сидишь теперь с таким лицом, словно порезался бумагой.

Я осторожно свёл края раны.

Боль постепенно отступала, уступая место неприятному зуду. Повреждённые волокна начали соединяться, но на полное восстановление требовалось ещё несколько минут.

Борис тем временем отошёл к окну и заглянул за штору.

— Ещё и племянница, как назло, решила проведать меня именно сейчас, — его плечи немного опустились. — Обещала зайти на днях. И почему всё постоянно происходит не вовремя…

Последние слова он пробормотал уже себе под нос.

— Спасибо, конечно, за беспокойство, но я чего-то не понимаю, — я поднял на него взгляд и немного ослабил поток