Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Над складным столом вращалась бледно-голубая голограмма: трёхмерная модель Чёрной Башни, собранная из данных «Шершней» Воронова и моих «Стрекоз». Каменный донжон метров двадцати высотой, без окон, с единственным арочным проёмом, но дверь там появлялась не всегда. Вокруг — поляна, за ней стена леса, деревья в пределах обозрения почернели и смотрелись чуждо. Модель медленно крутилась, подсвечивая красным зоны аномальных энергетических возмущений: фундамент, арка входа и верхняя площадка.

— После уничтожения Рыцаря башня замолчала, — докладывал Воронов, водя пальцем по голограмме. — «Шершни» ведут наблюдение с двухсот метров непрерывно, сменяя друг друга. Тепловой профиль стабилен, магическое излучение упало на семь процентов относительно вчерашних замеров. Исходящий трафик — ноль. Входящий — ноль. Объект выглядит пассивным.

— Выглядит, — повторил Соболев, это короткое слово прозвучало как приговор всей концепции внешнего наблюдения.

Полковник стоял у дальнего края стола, расставив ноги на ширину плеч. Шапка-ушанка лежала на столе рядом с картой. Лицо, как всегда, бетонное. Глаза цвета арктического льда ничего не выражали, но я уже научился читать Соболева по другим признакам. Когда он думал по-настоящему, его левая рука чуть сжималась в кулак — непроизвольно, на долю секунды. Сейчас кулак сжимался каждые пятнадцать-двадцать секунд.

Искра сидела справа от меня, закинув ногу на ногу, и отстранённо вертела в руке свой Жезл. Тему «Лёша, надо поспать» она закрыла часа четыре назад, смирившись, что меня ждёт крест мученика. Рыжие пряди выбивались из-под капюшона куртки, который она набросила чисто для пафоса. Девушка молчала, но я видел, как её взгляд цепко ходит от голограммы к Соболеву и обратно.

Варягин занимал стул слева. Никаких следов ранения уже не осталось, спасибо Олегу Петровичу и Вере. Спина у паладина оставалась прямой, а лицо спокойным. Ни меча, ни сверкающего доспеха. Только камуфляжка. Впрочем, сейчас все мы выглядели как совершенно нормальные люди, уставшие от затянувшейся войны.

— Предлагаю следующий план, — произнёс Соболев и положил ладонь на край стола. Голограмма дрогнула. — Первая фаза — изоляция объекта. Выставляем внешнее оцепление по периметру лесопарка с контролем всех выходов: Битцевский проезд, Старобитцевская, съезды с МКАД. Две БМП и три огневые точки. Задача — перехват любого, кто попытается покинуть зону, живой или мёртвый. Снайперские пары с освящёнными боеприпасами — на вышки и господствующие точки.

Он коснулся голограммы, и та развернулась шире, показав лес, дороги и просеки.

— Вторая фаза — сближение. Штурмовая группа выдвигается по лесу к башне двумя эшелонами. Первый эшелон — разведка и сапёры, дистанция до объекта триста метров, зачистка подходов. Второй — ударная группа. Бронетехника по лесу пройти сможет частично, грунтовые дороги есть, но просеки узкие. Основная огневая мощь — ваши люди и мои маги. Третья фаза — подавление и штурм. Наносим огневой удар по башне с дистанции, подавляем активную оборону, после чего ударная группа входит внутрь и уничтожает цель.

Соболев выдержал паузу, глядя на меня.

— План грамотный, Андрей Викторович, — сказал я чистую правду. Классика штурмовой операции, выстроенная по учебнику, который Соболев наверняка когда-то сам и написал. — Против живого противника я бы подписался под каждым словом. Но у нас есть нюанс.

Я качнул головой влево.

Варягин поднялся со стула — спокойно, без суеты, как поднимается человек, привыкший вставать перед строем. Одёрнул камуфляжку, хотя та и так сидела безупречно. Пятьдесят лет, седина на висках, хриплый голос — и тот же военный язык, на котором думал Соболев.

— Товарищ полковник, разрешите?

Соболев коротко кивнул.

— Оцепление — решение верное, — начал Варягин. — Перекрыть направления отхода, отсечь возможное подкрепление, создать огневой мешок — всё по уставу. Вопрос в другом: кто побежит?

Он шагнул к голограмме и ткнул пальцем в арочный проём башни.

— Зултакар — шестьдесят второй уровень. Шестьсот лет практики, если верить вашему же Филатову. Некромант, который поднимает мертвецов одним жестом и строит ритуальные круги из человеческих костей. Этот противник под ваши пули выбегать не станет. Если он решит уйти — он уйдёт порталом, теневым коридором, через что угодно, чему я даже названия пока не знаю. Оцепление его задержит ровно так же, как забор задерживает птицу.

Варягин выдержал паузу — короткую, офицерскую, ровно на один вдох.

— Допустим, в башне гарнизон: нежить, скелеты, тени, что-то ещё из его арсенала. Ваши снайперы их положат освящёнными. Вопрос: зачем нежити бежать? Куда? Спасать жизнь? — Варягин чуть качнул головой. — У них жизни нет. Инстинкта самосохранения — тоже. Если они полезут наружу, то ровно с одной целью: задержать нас. Выиграть хозяину десять минут, пять, две. Чтобы он успел запустить какой-нибудь ритуал, от которого нам всем станет очень плохо. Я достаточно насмотрелся на тёмную магию за последние недели, чтобы утверждать это с полной уверенностью.

Брови Соболева сдвинулись — едва заметно, на пару миллиметров, как створки бронезаслонки. Полковник просчитывал, и новые вводные ему категорически не нравились. Мог он всё это сам продумать заранее? Конечно мог. Почему не продумал? Ответ на поверхности. Профессиональная деформация и ловушка вчерашнего успеха.

Соболев — блестящий офицер, но его мозг всю жизнь работал в парадигме классической войны. За последний месяц он привык убивать мутантов — страшных, огромных, но всё же биологических тварей, подчиняющихся законам физики. Их можно взять в кольцо, загнать в угол и расстрелять. А вчерашний бой с Тёмным Рыцарем лишь закрепил эту иллюзию: ведь в итоге мы уничтожили магического монстра в контактной схватке, с помощью мечей, магии и грубой силы.

Полковник видел в Башне укреплённый ДОТ, а в Зултакаре — очень опасного, но осязаемого командира боевиков. Он планировал правильный военный штурм. Но лич — не командир пехоты. Это магическая пусковая шахта.

Соболев молчал несколько долгих секунд.

— Принимается, — лишённым эмоций голосом произнёс полковник. Он умел признавать правоту других, и это делало его по-настоящему опасным командиром. — Моя ошибка. Я оценивал объект в рамках конвенциональной тактики. Если осада даёт противнику время на подготовку магического удара, значит, фазу сближения мы исключаем. Ваши предложения?

Я наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и посмотрел в ледяные глаза Соболева.

— Мы не будем его штурмовать, Андрей Викторович. Мы его просто аннигилируем. Превратим поляну вместе с Башней в плазменный котёл температурой под пять тысяч градусов. И у меня есть сюрприз, который сделает этот огонь смертельным для любой нежити. Нам не нужно оцепление.

— Вы про свою РСЗО, Иванов? — уточнил полковник. — Тогда ключевой вопрос. Вы сможете перебросить ТТОС «Вулкан» сюда?

— Могу, — сказал я. — Через Хранилище фракции. Материализация займёт пару секунд, но «Вулкан» — это шасси МЗКТ-7930 плюс ракетная установка, сорок тонн, и ему