Сын помещика 15 - Никита Васильевич Семин

Да и в столице все не так радужно будет, как сама Арина и ее мать думают. Единственный, к кому Борис Романович может там обратиться — Роман Винокуров. Но что ему посулить, чтобы он не отмахнулся от его просьбы, приглядеть за проблемной дочкой? К тому же Роман и сам прекрасно знает об Арине и ее «особенностях» — успел натерпеться.

В таких тяжких думах и пребывал Михайлов, пока не ступил на порог своего дома утром седьмого числа.

Арину он позвал к себе в кабинет через пару часов после приезда. Сразу, как отдохнул, да в порядок себя привел.

Она вошла тихо, встала перед столом, сложив руки под грудью. За последние дни она осунулась, и в лице ее появилось то особенное, замкнутое выражение, какое бывает у человека, пережившего горе и разочарование наедине с собой.

— Я все обдумал, — начал Михайлов, не поднимая на нее глаз. Он смотрел на стопку бумаг, лежавшую перед ним, и ровнял ее края ладонью. — Отправлю я все же тебя в столицу, как и просит твоя маменька. Поживешь там, осмотришься. Здесь тебе оставаться невмочь.

Арина не удивилась. Только кивнула, и ресницы ее дрогнули.

— Только не одну, — продолжил Борис Романович. — Одна ты не поедешь. Дорога дальняя, почтовые станции — не место для молодой девушки. Нужен человек, который довезет тебя и сдаст с рук на руки. Но такой человек должен быть верный и приличный. Не всякий попутчик годится.

Он замолчал, и в кабинете сделалось тихо. Потом Михайлов поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел на дочь.

— Ты как сама? Ехать-то хочешь?

— Хочу, — ответила Арина, и голос ее прозвучал ровно, хотя щеки вспыхнули. — Лучше уехать. Здесь на мне будто проклятие какое висит.

Михайлов кивнул. Ответ был ожидаем.

— Тогда ступай к себе. Я распоряжусь.

Когда дверь за дочерью закрылась, он долго сидел, подперев кулаком подбородок. С кем ее отправить — вот вопрос, который не давал ему покоя еще с той ночи у Винокуровых. Естественно в качестве сопровождения с ней поедет Ирина — их дворовая слуга. Тут и речи быть не может. Если отправить без личной служанки, то это уже само по себе скандал. А если еще и попутчика Арине искать, то в глазах всех окружающих они сразу станут парой. Но служанка не сможет удержать Арину в пути от глупостей. А вот сторонний человек — вполне.

— Кого бы попросить? — пробормотал себе под нос мужчина.

Наемный возчик? Ненадежен. Купеческий обоз? Там народ разный, и девушка в дороге натерпится. Свой дворовый? Уже думал об этом и дополнительный слуга ничего не даст, кроме расходов.

Михайлов встал, прошелся по кабинету, потом кликнул слугу.

— Сеньку ко мне.

Своего верного соглядатая Борис Романович позвал не просто так. Возникла у него одна мысль, но требовалось ее проверить.

Сенька явился скоро, встал у порога, шапку мял в руках.

— Вот что, — сказал Михайлов. — Сбегай по почтовым станциям, по постоялым дворам, послушай, что народ говорит. Узнай, кто в ближайшее время в Петербург отправляется. Да не кто-нибудь, а человек надежный — не купчишка с набитым кошельком и не гуляка. Понял?

— Понял, барин. Все разузнаю.

— И гляди в оба. Мне такой человек нужен, которому доверить можно не поклажу какую, а кое-что подороже.

Сенька коротко кивнул и исчез за дверью, а Михайлов снова остался один.

Вернулся соглядатай уже через час, запыхавшийся, раскрасневшийся с мороза. Михайлов принял его в кабинете, не сажая.

— Ну?

— Разузнал, барин. Народ сейчас по зиме в столицу не шибко ездит — дороги, почитай, только почтовым трактом и живут. Но есть один человек. Говорят, собирается. Офицер, капитан корабля. Да вы его знаете — Скородубов Петр Егорович.

Михайлов приподнял бровь.

— Скородубов?

— Он, барин. Сказывали, телеграмму уже отослал, вещи уложил. Не сегодня так завтра и выедет.

Михайлов задумался.

— Может, это знак? — пробормотал он.

Петр Егорович — человек чести, это несомненно. Вот только Борис Романович лишь недавно к нему с просьбой обращался и на нем теперь невидимый долг висит перед офицером. Просить снова — увеличивать эту ношу. И не факт, что Скородубов согласится. К тому же он вдовец, а если Арина его решит в пути охмурить? А с другой стороны — даже если так, то Скородубов уж точно будет справным мужем. И положение у него в обществе отменное. А то, что стар — так ему самому не рожать, но Арине заделать ребеночка сможет. Но это если вообще у них что-то сладиться в пути. Как бы Арина против себя его не настроила за время поездки.

Однако одно было ясно, как день — если Скородубов согласится, то сдержит свое слово и проводит Арину до столицы со всем старанием. И за честью ее углядит. Осталось две малости — уговорить офицера и придумать, что написать Роману, чтобы он Арину в столице принял под свое крыло.

Глава 11

7 января 1860 года

Царицын. Дом Михайловых

Буквы Борис Романович выводил медленно, по нескольку раз останавливая перо у края чернильницы. В кабинете пахло сургучом и холодным воском, за окном солнце поднималось в зенит. Михайлов писал Роману Винокурову, и каждое слово давалось ему с трудом — не оттого, что не находилось нужного, а оттого, что просить о таком было стыдно. Тем более молодого юнца, который еще недавно был ниже по положению, чем сам Борис Романович. Но есть такое слово — «надо».

'Милостивый сударь, Роман Сергеевич.

Пишу Вам по делу, которое не терпит посторонних глаз и требует от Вас снисхождения, за каковое заранее благодарю. Дочь моя, Арина Борисовна, в скором времени прибудет в Санкт-Петербург с верным сопровождением. Причина отъезда Вам, полагаю, известна: после своего развода оставаться в Царицыне ей невмочь, и я, как отец, решил удалить ее от здешних пересудов.

Обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой: помогите устроить судьбу моей дочери в столице. Наилучшим исходом почел бы я должность компаньонки при знатной даме либо иное приличное место, где Арина находилась бы под присмотром и не имела нужды. Вы один имеете связи в домах, куда мне ходу нет.

Опасаясь, что прошлые обстоятельства могут бросить тень