День Советского Сурка - Адам Хлебов

Рука парня соскальзывает с её талии, она стыдливо поправляет юбку.

— Братан, извини, что помешал, помоги мне, за мной нехорошие люди гонятся! — не теряя времени, я обращаюсь к парню и показываю на пожарную лестницу.

— Не вопрос! Давай сюда!

Сзади из арки доносится топот — они близко.

— Давай сюда!

Он становится лицом ко мне, чуть приседает под пожарной лестницей и складывает ладони в «подставку-трамплин». Я не раздумываю ни секунды.

Несусь к нему с разбегу, ставлю стопу на его ладони, и наши движения становятся одним целым: он подсаживает меня синхронно с моим прыжком.

Я дотягиваюсь до нижней ступени пожарной лестницы, перебираю ногами, упираясь в стену, и уже через секунду проворно взбираюсь вверх.

Замечаю, что сегодня лестница даётся мне намного легче, выходит, что я могу развивать некоторые из своих навыков.

Смотрю вниз — парень, помогавший мне, обнимает свою девушку и машет мне рукой на удачу.

Если этот день сурка повторится, то постараюсь как-нибудь его отблагодарить.

Голоса преследователей отдаются эхом в каменном колодце. Я быстро перемещаюсь вверх, слыша, как матерятся внизу мои преследователи.

Ещё секунда — рывком вытягиваю своё тело, держась за поручни, и вот я уже на крыше.

Я смотрю вниз. Десантник с комедиантом пытаются повторить наш трюк.

Ошибочно выбирают роли. Бухой рассказчик анекдотов становится под лестницей, пытаясь подсадить десантника.

Его слабые руки не удерживают веса солдата, сапог проваливается, и они вместе валятся на землю.

— Давай ещё! — требует десантник.

— Да… пошёл… он… нахер… — с трудом выговаривая слова от одышки, отвечает мой преследователь.

Он стоит, тяжело дышит, наклонившись вперёд, опираясь руками о бёдра.

Я бегу к мансардному окну Беллы.

Сегодня не будет никаких разговоров про «обнажёнку».

Глава 14

Привет, можно угадаю твое имя?

Он подводит комедианта к стене, заставляет упереться руками в стену, забирается сапогами на его плечи и дотягивается до лестницы.

— Стой! — орёт мне откуда-то снизу десантник.

Но я уже вылетаю на оцинкованный лист. Бегу. Солдат меня уже не видит.

Прохладный ветер омывает лицо.

Справа и слева дома со старыми крышами. С одной стороны вид завораживающий, а с другой сверху видно много ржавых и обветшавших кровель.

Замечаю, что на одном из домов сидит парнишка лет пятнадцати. Кажется, что я его вчера не заметил, потому что просто не было времени осмотреться по сторонам.

Бегу, издаю грохот, каждый мой шаг отдаётся громом. Останавливаться нельзя.

Сегодня я тут чувствую себя намного уверенней, перемещаюсь по уже знакомым скатам как заправский трубочист.

Помню, что надо остановиться у края крыши. Вот это место. Крыша над узким переулком обрывается. Оцениваю ширину пролёта. Смогу ли с двух шагов? Не рискую.

Делаю три шага назад — раз, два, три. Разбегаюсь и на последнем шаге отталкиваюсь со всей силы, на какую только способен.

Всё так же вижу оцинкованную крышу, надвигающуюся на меня, касаюсь ногами, перекатываюсь через плечо, встаю и бегу дальше.

Даже получаю удовольствие от полёта и кувырка.

Вижу девушку из метро. Она хороша — играй, мой гармон!

Белла стоит у мансардного окна. За ним — комната, залитая солнечным светом.

Потом она поворачивает голову, замечает меня, и её глаза расширяются.

Это она. Та девушка из метро. В памяти всплывают слёзы, платок, невероятные линии, узкая талия.

Я не могу вымолвить ни слова. Хотя заранее заготовил целую речь.

Только стою на карнизе и любуюсь её красотой.

— Ты убегаешь от того десантника? — спрашивает она.

Я молча киваю.

Она смотрит на меня, потом на крышу за моей спиной. Улыбается уголками губ.

— Айда сюда, — говорит она и отпускает назад, давая мне пройти.

Бэлла в старой футболке, на голове — повязан платок. В руках — кисть, в другой — палитра с красками.

Перед ней — мольберт. Она работает над полотном, которое я не вижу, но чувствую запах краски, масла, скипидара.

Слышен грохот жестяных листов — это бежит десантник.

Следующую секунду я слышу голос. Голос голубого берета. Он доносится снаружи, с противоположной крыши, и звучит резко и требовательно:

— Девушка, вы здесь не видели парня, который бежал по крыше?

С дивана мне виден только его силуэт — широкие плечи, голубой берет и начищенные сапоги, стоящие на самом краю крыши. Я замираю.

Она улыбается, не глядя на меня, и отвечает спокойно и даже весело:

— Видела.

Она продолжает, не меняя тона:

— Он побежал вон туда.

Я смотрю, куда она показывает. Она указывает на чердачное окно соседнего дома. Солдат на мгновение задерживается. Выдаёт свою тупую речёвку, что и вчера:

— Спасибо, девушка! — кричит он, щёлкает каблуками на сапогах, отдаёт честь. — ВДВ вам этого не забудет. Никто кроме нас! С любых высот в любое пекло!

И он исчезает с карниза. Я слышу, как его сапоги грохочут по крыше и удаляются в сторону указанного ею окна.

— Почему ты убегал? — она оборачивается ко мне. — Меня зовут…

— Подожди! — резко перебиваю я её. — Я волшебник, не говори! Ни слова больше! Я сам угадаю…

Я смотрю на неё и решаю попробовать сблизиться с ней ещё раз. Другой подход. Без обнажёнки, без пошлости.

— Дай твою руку, — говорю я, протягивая ладонь. — Я сейчас попробую угадать, на какую букву начинается твоё имя.

Она смотрит на меня недоверчиво, но улыбается, в её глазах мелькает любопытство.

Она медленно протягивает руку. Я беру её, чувствуя тепло кожи, гладкую поверхность пальцев, чуть испачканных краской.

Я закрываю глаза. Делаю несколько пассов над её ладонью, будто вожу невидимой кистью. Потом говорю:

— П…

Она напрягается. Я чувствую это по тому, как её пальцы чуть дёргаются.

— Нет, не П— говорю я. — Постой. Б. Имя начинается на Б.

Она смотрит на меня с ещё большим интересом.

— Ну, допустим.

Я продолжаю, закрывая глаза и нахмурившись:

— В твоём имени есть что-то странное. Я знаю точно — там есть буква А. Но я не пойму… Вселенная подсказывает мне, что у тебя есть буква то ли Э, то ли Е. А ещё… — я делаю паузу, — я вижу две Л. «Л» сдвоенная. Верно?

— Так вот оно! Неужели тебя зовут… Белла?

Она с восхищением смотрит на меня.

— Откуда ты знаешь?

Я делаю удивлённое лицо, будто сам в шоке от своей догадки.

— Серьёзно? Тебя зовут Белла? Это же моё любимое имя!

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её руку, но она быстро убирает кисть. Я не настаиваю — в отличие от моего времени, дамы в Союзе какие-то замкнутые в этом вопросе.

— Ты здесь живёшь? — спрашиваю я, оглядывая комнату.

— Нет, — отвечает она. — Я иногда здесь работаю. Это мастерская моего дедушки.

Я киваю, разглядывая картины на стенах. Ничего не трогаю. В этот раз я решаю обойти тему обнажённой натуры.

—