День Советского Сурка - Адам Хлебов

Помню, что вчера за углом я упёрся в милицейский бобик, поэтому решаю идти прямо, но в последнюю секунду сталкиваюсь нос к носу с двумя милиционерами.

— Где этот?

— Кто?

— Тот, что тебе книг…

— А ты куда, молодой? Милости просим, — разводит милиционер рукой и показывает на заднюю дверь.

— Я тут ни при чём, я ничего не сделал.

— В отделении разберёмся, — он мягко подталкивает меня к милицейскому УАЗику, в котором сидит бомж Анатолий.

Через некоторое время я еду в отсеке для задержанных с бомжом Анатолием.

Алкаш поворачивает ко мне испитое лицо с узенькими прорезями век, в которых я вижу несчастные глаза:

— Простите, сударь, у вас закурить не найдётся? — спрашивает он хриплым голосом, характерным для этих слоёв населения.

Я мотаю головой.

— Не курю…

— А выпить?

Оба милиционера на передних сиденьях прислушиваются к нашему разговору.

— Счас приедем в отделение, будет тебе и выпить, и закурить, — сообщает один из них с иронией в голосе. — Зверев! Сколько можно? Как же ты докатился до жизни такой?

Интересно, кто же он такой?

Бомж пожимает плечами и отвечает:

— Я художник… — а потом, видя, что я заинтересовался, протягивает мне руку и представляется: — Анатолий.

Преодолевая брезгливость, пожимаю в ответ:

— Алексей.

— Был художник, да весь вышел, — милиционер укоряет бедолагу. — Ты когда в последний раз кисть в руках держал?

— Как когда? Вчера! Последние продал из беличьих хвостов! Суки взяли по дешёвке! Они полтинник стоят, а дали всего трояк!

Он говорит это с какой-то гордостью, и по выражению его лица понимаю, что не каждый художник заслуживает такие кисти.

— Ты же такой талант загубил!

— Ты мне нотации не читай, начальник! — грубо прерывает милиционера бомж. — Я сам как-нибудь разберусь со своими талантами!

Вся его интеллигентность куда-то испаряется, и менты теряют к нему интерес.

Бомж Анатолий пожимает плечами, хитро подмигивает мне и начинает что-то напевать себе под нос.

— Извини, Анатолий, а ты случаем не знаешь Беллу — она молодая художница, у неё у деда на Арбате мастерская?

— Я-то? Я на Арбате вообще всех знаю!

Но договорить ему так и не удаётся.

Милицейский УАЗик у светофора притормаживает, чтобы пропустить троллейбус.

А дальше бомж достаёт из кармана кусок проволоки, с помощью которого умудряется в мгновенье ока отпереть дверь изнутри.

— Валим, Лёха! — алкаш вываливается наружу.

Я секунду смотрю на пустое сиденье, потом сам выпрыгиваю, слыша за спиной матерные проклятия.

Приземляюсь на асфальт и бегу со всей мочи! Через пятнадцать секунд я понимаю, что шансов догнать меня у ментов нет совсем.

Оглядываюсь на бегу и вижу, как они ведут под белы рученьки Анатолия.

Не повезло бродяге. Ещё через две минуты я у метро. Ныряю вниз, смешиваюсь с толпой, прохожу турникет, спускаюсь по эскалатору на платформу.

Понимаю, что я в безопасности. В этом времени нет камер, ни системы распознавания лиц, и менты не сумеют найти меня даже если очень захотят.

На платформе полно людей — яблоку негде упасть. Подходит поезд.

У-у-у-у-у-у-уу-ууу-уууу.

Двери распахиваются, из вагона высыпает московский люд и гости столицы.

Ныряю в просвет.

Нахожу свободное место у противоположной дверцы. Откидываю голову назад и закрываю глаза.

Так, события дня повторяются. Некоторые — один в один, в других я могу немного импровизировать.

Сегодня я не лез с обнажёнкой к Белле, но она всё равно выгнала меня. Почему? Я не понял. Она хороша, чертовка.

Если завтра снова повторится день, я с ней обязательно пересплю. Но сегодня у меня другие планы.

Марина. Она не в ладах с этим вторым секретарём Николаем.

Он ей не нужен. Я видел, как она смотрела на того казачка. Он вчера увёл её у меня из-под носа. Это случайность. Нужно перехватить её раньше.

Идея пришла внезапно. Видеосалон. «Челюсти». Или даже порнушка, если она согласится.

Это может сработать. Я приглашу её. Скажу, что знаю место, где показывают «западное кино». Она любопытная, скорее всего согласится. А там — темнота, близость, адреналин. Всё сложится само собой.

Нужно пробовать, вдруг получится. Доезжаю до Спортивной.

Минуя толпу на входе, решаю сразу отдать деньги Наташе. Меня всё равно не пустят без карты в гостиницу, пока заселяются эти болельщики.

Заодно и проверю, сведёт ли меня день с тем противным мужиком.

Иду на задний двор, на пандус выходит Наташа. Она курит и всё так же держит сигарету между двумя прямыми пальцами.

А может, на хрен эту Марину?

— Привет, можно угадаю твоё имя?

Глава 15

Леша, вы комсомолец?

— А это ты? Я думала, ты не придёшь. Чего тут угадывать, меня зовут Наташа.

Мда, фокус с угадыванием имени не прошёл. Я протягиваю ей два рубля.

— Сдачи не нужно.

Она спокойно кивает, будто так и должно было быть. И достаёт из кармана передника мою карту.

Она докуривает сигарету, очень сексуально тушит его о каблук, чуть обнажая бедро выше колена.

— Ты так легко не отделаешься.

— Понял, я в твоём распоряжении, — улыбаюсь, поднимаю ладони в знак того, что сдаюсь.

— Тебе вечером место в ресторане придержать?

— Я постараюсь успеть, мне нужно кое-куда попасть.

— Ну как знаешь. Мест не будет вообще!

— Банкет?

— И концерт, и футбол. Мне пора.

Она протягивает мне ладонь, как бы прощаясь:

— Я сегодня до восьми.

Нежно беру её руку, едва касаюсь губами кожи.

— Спасибо тебе.

— Ты так больше не делай.

— Что не делай?

— Не целуй рук.

— Хорошо, будем общаться по-пионерски — на расстоянии.

Я ещё раз оглядываю её фигуру. Она, конечно, хороша, и мне, Алексею из будущего, вполне по возрасту.

Но Марине в фигуристости и сексапильности немного уступает.

— Дуралей!

— Кириллов! Алексей Кириллов, можно просто Лёха, приятно познакомиться.

— Удачи, Алексей Кириллов!

— Увидимся, Натали!

Так, а теперь нужно найти Марину и взяться за неё по-серьёзному.

На стойке администрации спрашиваю, где ближайший цветочный ларёк.

Администратор смотрит на меня непонимающими глазами.

— Ну, где можно купить розы? Цветы для девушки?

— Не знаю насчёт роз, молодой человек. Может быть, на рынках, на станции Рижская, иногда азербайджанцы продают гвоздики…

Вот это прикол! Неужели нигде рядом нет цветов. Пытаюсь вспомнить, видел ли я где-нибудь по дороге магазины или ларьки.

— А что, разве нет цветочных ларьков?

— Нет, вы что? Это не законно!

Вспоминаю, что видел только надпись «Звукозапись», в которых продавали кассеты для допотопных магнитофонов. Странно: «Звукозапись» — законно, цветы — нет. Ладно, что-то придумаю по ходу. Кажется, видел в сквере ромашки.

Поднимаюсь в номер, конечно же, следователь по особо важным делам вовсю храпит в комнате. Не пытаюсь его будить, осторожно беру бритву, помазок и крем и внаглую начинаю бриться.

Конечно же, получаю порез. Следователь просыпается, когда я опрыскиваю себя его одеколоном.

— Здравствуйте, я ваш сосед. Вы не против, я тут побрился