Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- А Саше, ты всё это говорила?

- А зачем? – пожала плечами Наталья Николаевна, с легким раздражением отметив, что Вяземская называет ее мужа по имени, что раньше себе не позволяла. И продолжила импровизированную лекцию:

- Самцы ведут себя также в соответствии с заложенной в них генетической программой: если они физический и психологически здоровы, то постоянно ищут самку для оплодотворения; сделали своё дело, ищут следующую; в организме самца заложена возможность многократно оплодотворять большое количество самок в минимальные сроки, чем они ужасно гордятся, рассказывая (часто врут при этом безбожно) сколько самок у них было и сколько раз они могут оплодотворить женщину хотя бы в течении ночи. Задача женщины не только рассматривать все варианты, кокетничая с другими мужчинами, но и удержать своего самца от оплодотворения других самок для продолжения своего рода и защиты своего потомства. Так что ты Маша на Сашу не посматривай и варианты не перебирай,

- Да я, - смутилась от неожиданного перехода Вяземская, - и не …

- Я видела, как ты у Даля танцевала, - усмехнулась Наташа, - от тебя шел такой сексуальный призыв, что все самцы в том числе и Ланской только, что слюни от желания не пускали. И ты это чувствовала, тебе это доставляло удовольствие, ты вся светилась тогда. Что не так?

- Так! – с вызовом сказала Маша, - Ну и что? Соперничать начнем? Волосы друг другу рвать будем? Или мелкими пакостями обойдемся?

- Что-то у меня голова закружилась, - вздохнула Наталья Николаевна и присела на стул.

- Ты как догадалась, что мне Саша нравится и я совсем не против? – вызывающе и откровенно спросила Маша.

- Когда ты была у нас в гостях после драки в бассейне, - сидя на стуле и пальцами быстро и энергично массирую голову, ответила Наташа и продолжила:

- Он тебя раззадорил игрой в воспоминания о твоих отношениях с мальчиками, а потом еще ручку поцеловал. Я видела тебя как током ударило, видела, как ты посмотрела на него. Психологически и физически ты полностью выздоровела, почувствовала себя женщиной и сразу стала проявлять интерес к мужчине. А от Саши идет немалая мужская сила, трудно ей противится. Так что твой интерес нормален, а я не дура, только грань не переступай. Он старше тебя на двадцать лет, ты с ним поиграешь, удовольствие от зрелого мужчины получишь, свою женскую силу проверишь,из него сок его жизни выпьешь и бросишь как выжатый апельсин. И ему и мне жизнь сломаешь. Но я-то справлюсь, а он нет.

- Я подумаю, над твоими словами,- с нотками надменности бросила Вяземская, - так просто отступать я тоже не намерена. Думаю, нам на время стоит прекратить занятия и общение.

И насмешливо процитировала:

«-Ты прекрасна, спору нет;

Но царевна всех милее,

Всех румяней и белее[50]»

Наташа смотрела на девушку и понимала эта не уступит, будет бороться за самца, который вызывает у нее женское желание. И шансы привлечь мужское внимание Саши у нее велики. Юная Маша расцвела la beauté du diable - красотой дьявола[51], а здоровый мужчина если она обращена к нему противостоять этой красоте, этому женскому генетическому зову практически не в состоянии. И то что человек понимает гормональный механизм воздействия на него этой силы ничего не меняет, есть вещи посильнее рассудка. Такая вот она практическая биология.

- В этом ты права, пора расставаться, - холодно сказала Наталья Николаевна, - мы возвращаемся в свою квартиру, свой дом бери обратно, мне он больше не нужен,

- А вот это только твоё решение, - по-змеиному улыбнулась Вяземская, - я ничего такого не говорила. Но раз ты так сама решила, то будь по-твоему. А за Сашу я с тобой поборюсь. А ты пока по своей биологической программе с Петрушей Ланским крути, если я Сашку отобью, он тебе пригодится.

Вяземская взяла красное пластиковое ведро в одну руку, швабру в другую и намеренно вызывающе покачивая бедрами вышла из процедурной, ей ещё надо было вымыть коридор.

- Скажи прислуге пусть вымоет коридор, - в девятнадцатом веке вежливо, но твердо сказала сестре, Наталья Николаевна Пушкина, - проследи за ними пожалуйста, а я схожу в детскую.

Екатерина Николаевна Гончарова поджала губы и промолчала. Хозяйкой в доме была ее младшая сестра Наталья Пушкина и ей пришлось смириться.

- Я посмотрю, - тихо сказала Александра Николаевна, раздраженной Кате, когда Наташа вышла,

- От маменьки терпели, от Димы терпели, а теперь ещё и от Таши терпеть будем, - с тоской заметила Катя,

- Ты сама ее просила взять тебя в Санкт- Петербург, - спокойно ответила Саша, - знала, что она тут хозяйка, согласилась с этим. Мы должны помогать ей по дому, она же не тебя заставляет полы мыть, а проследить за прислугой не велик труд.

- За нас Дима пять тысяч в год Пушкину платит, я не приживался, чтобы от Наташки замечания выслушивать, - со злобой заметила Катя.

- Пока он еще ничего не заплатил, - поморщилась Саша, - и когда заплатит не известно, а Наташа нам уже заказала обновы, чтобы мы в свет и ко Двору не замарашками вышли. А Александр Сергеевич, в чьем доме мы живем и чьи деньги мы тратим, ни слова упрека нам не сказал. Мы что благодарны быть не должны?

Катя промолчала и быстро цокая каблуками новых туфель ушла в свою комнату. Александра Николаевна осталась наблюдать как молодая горничная из крепостных моет пол.

После замужества Наташи и смерти дедушки Афанасия Николаевича Гончарова[52], сестры уехали жить в имение «Полотняный завод» которым стал управлять их старший брат Дмитрий Николаевич Гончаров. Наследство от дедушки досталось с такими долгами, что только на проценты по ним уходили почти все получаемые доходы. Дмитрий был вынужден до крайности урезать все расходы семьи. Их маменька Наталья Ивановна Гончарова после ряда скандалов, отказалась выделять дочерям приданое из своего поместья Ярополец и давать им деньги на содержание. Она сбросила детям на руки своего сумасшедшего мужа и уехала в своё поместье. Из занятий у девушек осталась только верховая езда, чтение книг в библиотеке и глухая тоска стареющих дев по уходящей молодости. Никто ими не интересовался, а уж тем более не сватал стареющих бесприданниц с дурной наследственностью. А тут постоянно приходят известия о блистательной столичной жизни младшей сестры,