Фантастика 2026-158 - Максим Арх

ругательства. Перечитал текст прошения. Сжал губы. Просьба Пушкина о возможности дальнейшей работе в архивах вне его коронной службы, была им воспринята, как безмерная наглость поэта, его дерзкое желание ставить ему условия. Кому условия? Ему! Императору?! Повелителю, пред несокрушимой волей которого покорны верноподданные и перед которым трепещет Европа? Ну и наглец!

Ну что ему еще то не хватает? Повторно со злобой подумал Николай Павлович. Был в заговоре целью которого было убийство Императора и его семьи, простил. А мог бы хоть повесить, а хоть и на каторгу сослать, никто бы открыто и пикнуть не посмел. Вел непозволительные для верноподданного разговоры, написал возмутительное стихотворное послание[6] осуждённым мятежникам, этим каторжанам, простил. Сочинил богохульную поэму «Гаврилиада»[7] по которой было открыто уголовное дело, после личного письма объяснения Пушкина, простил, дело повелел прекратить. Сам все его произведения читал, почти всё, без обычных цензурных проволочек, дозволил печатать. Для сватовства к Гончаровой было нужно подтверждение, что Пушкин не состоит под надзором полиции, повелел Бенкендорфу написать и отправить письмо. Захотел вернуться на коронную службу, был принял с быстрым повышением в чине, с жалованием многократно превышающим установленного для других чиновников такого же чина. На службу в архив Государственной коллегии иностранных дел ходил, когда сам того желал, никаких ограничений не было. Нессельроде[8] повелел, не обременять Пушкина службой в коллегии. Дал ему придворный чин камер – юнкера, тем самым всем показал, что поэт в милости у Государя и Он желает видеть его при Дворе. Чин мал? Служи! Награда воспоследует!Просил денег на издание «Истории Пугачевского бунта» требуемые средства были выделены. Просил дозволения, печать сей труд в казенной типографии, дозволил. При личном общении всегда был вежлив, снисходителен. Наталья Николаевна? Ничего не было. Да она ему нравится, но он же не Константин Павлович и принуждать даму никогда не будет.

Глядя в окно дворца Николай Павлович вспомнил уже почившего старшего брата Его Императорского Высочества Константина Павловича и гнусную историю с мадам Араужо.

В Санкт – Петербурге жила французская красавица мадам Араужо. Константин возжелал с ней близости. Мадам посмела его внимание и интерес игнорировать. Это его?Великого Князя и Наследника Престола!

Мартовским днем 1802 года строптивую мадам средь бела дня похитили, привезли к Константину Павловичу и там в помещении изнасиловали. Скопом, подло. Сначала над беззащитной жертвой глумились пьяные адъютанты, потом лакеи и солдаты караульной охраны. После насилия потерявшую сознание женщину прикрыли грязной изорванной рубашкой и на наемной карете привезли к ее дому. На следующий день несчастная жертва насилия умерла.

В обществе того времени, это насилие над женщиной вызвало искреннее негодование у значительной части дворян. А с даты, когда гвардейские офицеры – дворяне убили Павла Первого, прошел всего год.

Александр I велел провести строгое расследование этого дела «невзирая на чины и звания». Участников насилия арестовали и посадили в крепость, Константин Павлович оказался под домашним арестом.

Следственная комиссия подписала заключение, что госпожа Араужо умерла от эпилептического припадка, от которого ее разбил паралич.[9] Всех подозреваемых в преступлении освободили.

Николай Павлович нервно дернул плечами и ассоциативно припомнил, что бунтовщики в декабре 1825 года вывели на мятеж подчиненных им солдат с призывом: «Ура, Константин!». Уж Константин бы им таких вольностей дал, что … А этот Пушкин, не ценит Его милостей, неблагодарный. Это прошение об отставке как плевок ему в лицо, а за что? Ну если вы господин поэт так решили, то извольте получить!

На почтительный вопрос Жуковского о его решении по прошению Пушкина об отставке Николай Павлович сухо заявил, что никого насильно на службе не держит, а после отставки Пушкина между ними всё кончено и …

И что-то толкнуло Императора, он посмотрел в зеркало и чуть не закричал от ужаса, на него смотрела Госпожа Смерть. У этой Госпожи было хорошо знакомое ему лицо.

- Наталья Николаевна, - вздрогнув прошептал Император, - что вы тут делаете?

Ее лицо меняется, и вот из зеркала на него смотрит повешенный Рылеев, за ним Пестель, следующий Муравьев-Апостол, его меняет Бестужев-Рюмин все с веревками на шее и бесстрастными лицами, и только последний, убийца Милорадовича, Каховский издевательски ему ухмыльнулся.

Николай Павлович хотел расстегнуть душивший его высокий воротник мундира и не смог поднять руку.

Госпожа Смерть держала его за сердце, он бледнея задыхался.

За Госпожой Смерть появилось еще одно лицо.

- Господин Тургенев? – узнав это лицо, через силу прошептал Император,

- Человек! - ледяным голосом сказала фигура из зеркала, и с трудом сдерживающий дрожь Император понял, что с ним говорит Повелитель Царства Мертвых, - У каждого своя судьба. Если ты изменишь судьбу Пушкина, то изменишь и свою судьбу. Поверь мне Человек, это изменение тебе не понравиться.

Тени в зеркале пропали, сердце отпустило, Николай Павлович расстегнул ворот мундира и глубоко вздохнул. Невесть, что мерещится, попробовал подумать он и знал, что это не морок.

Он посмотрел на почтительно ожидавшего окончания его ответа Жуковского и спросил:

- Ты видел?

- Ваше Величество? – придворной интонацией показал вопрос Жуковский,

Николай Павлович, посмотрел на воспитателя своего Наследника и по выражению его умеренно почтительного лица понял, что тот ничего не видел и не слышал.

- И передайте Александру Сергеевичу, что он еще может возвратить своё прошение, - величаво и милостиво окончил свой ответ Жуковскому, Самодержец Всероссийский.

Василий Андреевич Жуковский поспешил к Пушкину и передал ему этот разговор.

Пушкин слушая, как Император со слов Жуковского заявил: «В случае отставки, все между нами кончено», не удержался и желчно сравнил Его Императорское Величество с брошенной капризной дамой, которая еще надеется вернуть воздыхателя.

Василий Андреевич, который был умеренным монархистом поморщился. А Пушкина предупредил, что тот может окончательно испортить себе жизнь. Откланявшись Жуковский[10] вышел.

«Уважаемый Василий Андреевич! - писал в третьем тысячелетии в своем романе Александр Сергеевич Пушкин, - Вы прекрасный талантливый поэт. Своего положения Вы добились сами, своим упорным трудом и несомненным талантом. Вы не лебезили перед царями. С достоинством Вы служили при Дворе обучая семью Государя русскому языку, проявляя при этом незаурядные педагогические способности. Ваш воспитанник Саша – Александр Второй Освободитель, вернет из ссылки декабристов, отменит крепостное право, защитит славян от геноцида и погибнет под ударом тех кто хочет всё и сразу. Вы всегда использовали своё немалое влияние, когда была необходимость помочь вашим собратьям по поэзии и не только по поэзии. Вы человек не только исключительного таланта, но что встречается гораздо реже, человек чести и исключительных нравственных качеств. Благодарю за