Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

Ночью голова у того доктора была завязана рабочим платком, на нижнюю часть лица он иногда натягивал ткань, поскольку имел дело с открытыми ранами, и вообще в пакгаузе было темно, дымно, суетно. Илан тоже повязывал голову и прикрывал лицо. Но теперь-то Илан узнал его совершенно точно. Вот она отгадка предприятия Ардареса. Сам Ардарес не врач и не фармацевт. Он дипломированный торговец. Но раб – собственность семьи, его навык и его диплом принадлежат тому, кто им владеет. Следовательно, Ардаресу и его торговому предприятию. Просто же всё.

– Это кто был? – спросил государь.

– Честно? Понятия не имею. Кто-то из городских врачей. Работал со мной ночью в порту. Принес мне то, что я потерял, – Илан взял скальпель в руки. Да, ничего не перепутано, имя выгравировано на ручке. Показал скальпель государю: – Вот...

– А чего он на меня так пялился? Я думал, он меня узнает и сейчас об этом скажет. Не хватало только, чтоб слух про двойников пошел по городу. Я не для этого Арима сюда привез.

– Он, похоже, просто обознался, – предположил Илан.

– Ну... дай-то бог.

Илан удержался, чтобы не передернуть плечами. Черный человек – это морок какой-то. Подумаешь, одет во все черное. Настоящий черный, когда шерсть и перья не естественной окраски, а оттенок придан им искусственно, – очень дорогой цвет. Госпожа Нардана любит, чтобы вокруг нее было все самое дорогое и лучшее. Как врач оказался рабом, конечно, тоже вопрос интересный, но это не невозможно. Тем более, если он из Бархадара, где рабом может быть даже адмирал флота. Рабом, еще и евнухом. Да и не так уж важно, откуда он взялся и как так получилось. Главное, ответ у Илана есть.

– Очнись, – сказал государь, наблюдая за Иланом. – Или, лучше, иди отдыхать. Я досижу тут до вечера как-нибудь сам. Запрусь от всех, дверь я тебе исправил. Колбаса и чай у меня есть...

Илан, разумеется, ответил: "Все нормально. Сейчас мы сходим и кого-нибудь полечим". Не хотелось разочаровывать еще больше. Тем более, что, едва попробовав рыбы на обеде, в легочном умудрились подавиться костью, расквашенный в драке нос возобновил кровотечение, в сбитых кулаках и помятых боках появились боли, и легочное отделение, заброшенное другими врачами из-за общей его безнадежности и отсутствия каких-либо радостей победы над болезнью, потребовало срочного внимания и медицинского досмотра. Об этом деликатно намекнул комендант этажа, заглянувший в кабинет в конце трапезы. Еще Илану хотелось выгнать из мыслей занозу – Черного Человека. Илан боялся снова ошибиться. Сколько раз он подозревал не того? Даже самого себя успел посчитать виноватым в том, что Эште отрубили руку. По правилам следствия версии не должны опережать факты. Иначе есть риск увлечься фантазиями и начать подбирать факты под версии, а не наоборот.

Пришел Черный Человек, ни в кого ничего не воткнул. Да, возможно, он тот самый раб, который выполняет хозяйские приказы. Но Ардарес тоже ходит в темном, хотя предпочитает темно-сини и темно-коричневый. В сумерках, в полумраке адмиралтейских коридоров, при коптящих лампах это выглядит как черный. В отношении, кто виноват – господин или раб, если одним по приказу другого совершено преступление – Илан чувствовал вязкий правовой казус, возможность уйти от ответственности. Стоит ли опасаться раба? Может, лучше ему посочувствовать? Можно ли обвинять господина, если господин заявит, что приказывал только припугнуть, без смертельных последствий, а раб скажет, что неправильно понял? А если приказывала госпожа Нардана, сведенная с ума золотым ядом, кто будет виноват? Нужно спросить Аранзара. Единственное, в чем сомнений почти нет – причастна семейка, устроившая из своего дома тесную пародию на царский дворец. Черный Адмирал, наверное, арестовал бы всех, кто в этом доме, подвесил бы за волосы к потолку и быстро узнал правду. А Илан смотрит в стену и молчит. Боится бросить тень на невиновного, виновным подбирает оправдания...

После скромного обеда, когда государь мыл посуду, а Илан собирал лекарства для легочного и биксы из автоклава, им вернули из хирургического куб, и Аджаннар, заразившийся от Илана тоскливой прострацией, встрепенулся.

– Врача, который работал со мной на Ходжере, когда он уставал быть в контакте, тошнило, – сказал он. – Прямо наизнанку выворачивало, до обмороков. А ты как?

Илан пожал плечами.

– Я не доводил себя до такого состояния, – сказал он. – Один раз подошел уже сильно уставший. Тогда я просто заснул.

Государь улыбнулся:

– Хорошо!

И они пошли в легочное. Там, работая с туберкулезными язвами на коже и свищами в суставах, с одышкой и кровавым кашлем, с детьми, прикованными к кровати из-за поражения костей, Илан, неожиданно для себя, успокоился. Ну, Черный Человек, подумаешь. Илан сам сын Черного Человека. Еще и ученик Джаты. И идейный щенок Чепухи. Ему ли бояться. Это его пусть обходят стороной. Намур со следователями шарят в выброшенном им мусоре? Их проблемы, если им больше нечем заняться. Экипаж госпожи Нарданы до сих пор стоит под окнами? Да и пусть стоит, двор большой, всем места хватит, и грязи, чтобы упасть и растянуться во весь рост, внизу предостаточно. Государь великой империи переоделся в госпитальную робу и изображает Неподарка, то бегая за кипячеными шприцами, то стоя за правым плечом и подставляя лоток под мокроту и пропитанные зловонным гнойным содержимым салфетки и тампоны? Нормально. Помогающие руки и ноги никогда не будут лишними, чьи бы они ни были. Государь умеет не только повелевать, но и повиноваться? Замечательное качество. Где жизнь научила, не спрашиваем, как не спрашиваем и про каторжное клеймо на спине. Вот доктора Гагала сегодня пациентка укусила за руку – это очень неординарное явление. Обычно-то доктор Гагал работает с другой стороны.

Отработалось весь промежуток между обедом и ужином у Илана хорошо. Спать расхотелось, сил прибавилось, словно второе дыхание пришло. Он даже в операционную сходил с пациенткой из легочного. Давно нужно было принять решение об удалении пораженного болезнью глаза, сегодня удалось ее уговорить и легкими руками провести операцию всего за каких-то десять сотых. И еще назревала ампутация руки у молодого человека. Жаль его, Илан пытался спасти руку, но болезнь зашла уже слишком далеко, и даже энленская плесень не смогла ничего исправить. Разве что попробовать прокапать желтый яд...

За делами быстро стемнело. Надолго ли уехал Неподарок, Илан не спрашивал, и, похоже, это было неизвестно