Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Я уже сказала: Пенни.

– Ты ведь из тех изб?

Он не уточнил, из каких именно, но она согласно кивнула.

– С лошадью сможешь справиться?

– С Весёлкой зим десять справлялась.

– С кем?

Пенни указала на свою околевшую кобылу, отличавшуюся от хорошо откормленных трупов боевых коней коротковатыми ногами и узкой грудью с выступающими ребрами.

– Тогда садись вон на того гнедого и мчи обратно. Расскажешь все, что видела. Поняла? Скажи, что Ронан убит, а Хафган врагов не упустит. Запомнила?

– Да запомнила я, запомнила, – бросила Пенни, с трудом забираясь в высоченное седло. Мелькнула мысль, что если придется падать, хорошо, что вокруг столько снега. – Вы там только их всей не перестреляйте. Там один, главный, мелкий такой. Вот его можете хоть из лука, хоть из чего. А остальные хорошие. Если бы не он, Каур никогда бы не стал никого вот так… – Она посмотрела на висевшего на кустах.

– Да уж мы как-нибудь решим, с кем чего делать, – отмахнулся тот, кого, видимо, звали Хафганом. – Луки на изготовку! Стрелы вложить! Стрелять по моему сигналу!

Все пятеро рванули с места и исчезли в надвигающейся тьме. Пенни стоило больших трудов удержать своего нового коня, норовившего последовать за ними. Не доверяя уздечке, она обхватила обеими руками сильную шею и, морщась навстречу пронизывающему ветру и длинной, щекочущей нос гриве, отправилась в далекий обратный путь.

Верхом она не ездила уже давным-давно. Бабушка запрещала ей садиться на Весёлку после того случая, как старая лошадь свалилась под ней и чуть не поломала себе передние ноги. Было это ровно две зимы назад. То, что внучка больно ударилась плечом и затылком, бабушка как будто не заметила вовсе.

Сейчас замерзшее тело Пенни вспомнило уроки, которые давал ей отец Эйна, да и седло было хоть и большим, зато удобным, и вселяло ощущение надежности. Пенни вглядывалась вперед, стараясь не проскочить развилку и надеясь на то, что в крайнем случае конь сам остановится в ожидании указаний. Отец Эйна, служивший когда-то конюхом при замке, рассказывал ей самые невообразимые истории об уме и находчивости тамошних коней. Сейчас под ней был один из них, так что Пенни чувствовала себя спасенной и мечтала лишь о том, чтобы поскорей увидеться с бабушкой.

Между тем ночь сгущалась. Сколько же времени она провела в телеге? Ведь выезжали они совсем ещё засветло, когда ничто не предвещало метели и скорых сумерек. Пенни с самого начала решила не паниковать и не радовать своих похитителей слезами и мольбами об освобождении. Она даже сделала вид, будто спит, и, похоже, в какой-то момент заснула по-настоящему, потому что остановивший их отряд разбудил её.

Впереди замаячил черный силуэт. Кто-то двигался ей навстречу. Пенни решила на всякий случай не сбавлять хода. Одинокий путник всегда успеет посторониться. Так и вышло. Конь промчался мимо, обдав отшатнувшуюся фигуру тучей снежных брызг. И только через несколько мгновений что-то внутри Пенни ёкнуло и заставило изо всех сил натянуть уздечку. Удивленный конь послушался и, раздраженно мотая головой, перешел на ходьбу, а когда она потянула его обратно, насмешливо заржал. Вероятно, он тоже слышал немало историй про женщин наездниц…

– Бабушка, – вырвалось у Пенни, когда они нагнали продолжавшую свой нелегкий путь фигуру.

Фигура остановилась и обеими руками подняла край капюшона.

– Доченька! Ты сбежала! Какое счастье! Тебя спасли мерги? – Последний вопрос старуха прошамкала уже в крепкий объятьях соскочившей в снег внучки.

– Меня спас Бриан, бабушка. А мерги сейчас гонятся за ними. Часть мергов они уже побили, а часть собирается перестрелять их всех из луков. Мы как-нибудь можем этому помешать? Потому что Каур не виноват. Тот человек заставляет его так поступать.

– Я все знаю… Каур… он, считай, что заколдован… А братья вынуждены помогать ему просто потому, что он их отец.

– Заколдован?! Я думала, колдовство бывает только в сказках…

– В жизни есть вещи и посильнее колдовства. Откуда у тебя такой конь?

– Весёлка погибла, бабушка. Главный всадник подарил мне его.

– Эх, Весёлка, Весёлка…

– Но он велел мне спешить обратно и рассказать, что видела. Его зовут Хафган.

– А я шла за помощью в Обитель Матерей. Если кто и может справиться с недугом Каура, то только там. Если, конечно, ещё не слишком поздно.

– Мы можем попробовать поскакать туда вдвоем. Седло мне велико…

– Я думаю…

– Они будут стрелять в Каура стрелами, издалека, чтобы не приближаться…

– Глупости! Глянь веред. Много ты видишь в такую темень?

– Да, не очень.

– У Каура и его сыновей есть возможность и во второй раз уйти от верной гибели. Но они не будут свободными до тех пор, пока матери не снимут с Каура заклятье. Ты правильно заметила, что тот человек, которого я, старая дура, подобрала на дороге, управляет им. И он может не отпустить его от себя, когда доберется до дома. Или того хуже: прикажет убить сыновей и покончить с собой.

– Что ты такое говоришь!

– Говорю, что знаю. А ещё я знаю, что нам лучше поспешить. В Обители Матерей нас примут и выслушают в любое время.

– В Обители Матерей! А как же друзья этих воинов? Им ведь нужно помочь.

– Сомневаюсь. Сколько их было? Человек десять?

– Ну да, ровно десять…

– Значит, никакой подмоги у них там нет. Десяток он десяток и есть. В крайнем случае один какой-нибудь из их начальников остался дожидаться остальных. Кажется, я даже знаю, почему.

– Из-за раненого, которого мы нашли?

– Умница! Именно. А тот, который отдал тебе коня, вспомни, разве просил он тебя звать помощь?

Пенни задумалась.

– Пожалуй, что нет. Говорил, что сам всех разгромит.

– Ну вот видишь. Полезай-ка обратно в седло.

– А ты?

– Пристроюсь сзади. Авось не свалимся.

Окончательно сбитый с толку конь даже не заржал, когда заметно потяжелевшая ноша в четвертый раз вынудила его скакать обратно. Нельзя сказать, чтобы ему было все равно, нельзя сказать, что он любил ночные скачки в полной темноте, но сейчас его хоть не заставляли мчаться галопом, как при прежнем хозяине, да и метель, пока эти двое о чем-то разговаривали, как будто поутихла. Он задрал морду и увидел справа выглянувшую из-за туч луну.

Сделалось чуть светлее.

Коня никак не звали. Среди мергов считалось, что кони должны быть общими. А потому их обычно звали по имени того воина, которому они принадлежали в данный момент. Так до недавнего времени он откликался на имя Ронана. Хотя много-много зим назад у него было настоящее, лошадиное имя, которым