Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Ты мне об этом уже рассказывала.

– Я тебе много чего рассказывала в свое время. Хочешь сказать, что все помнишь?

– Кое-что помню. Но ведь не зря говорят, что лучше один раз самому увидеть, чем много раз от других услышать. А нас туда точно пустят?

– Последнее время туда, я слышала, даже некоторых мужчин пускать стали. Ну, вроде бы затем, чтобы в хозяйстве помочь. Хотя раньше это никому бы и в голову не пришло. Всегда ведь сами как-то справлялись. Их дело. Не нашего ума, уж точно.

– Бабушк, ты конягу больше не подстегивай, гляди, как резво пошел.

– А я и не трогаю его. Это он сам. Я же говорю – дом почуял вот и прибавляет. Глянь, даже хромой от него не отстает.

Снег вновь, в который уже раз за этот вечер перестал, луна выскользнула из-за туч, и стало видно далеко вокруг. Впереди возникла вторая, ничем не отмеченная развилка. Пенни сообразила, что их дорога, запорошенная глубоким, давно не хоженым снегом, теперь убегает влево, тогда как Каур с телегой и лошадьми проследовал прямо, туда, где весело перемигивались огоньки в окнах ближайших изб. Здесь начинался Большой Вайла’тун.

Коня и в самом деле больше подгонять не пришлось. Обоим женщинам оставалось лишь держаться за поводья и друг за друга, чтобы не соскользнуть с не предназначенного для двоих седла. Сейчас им было уже не до разговоров – приближалась развязка их нелегкого пути, а исход никто наверняка предугадать не мог. Пенни томилась любопытством от предстоящей встречи с обитательницами этого загадочного места. Радэлла обнимала Пенни сзади и старалась, чтобы внучка не почувствовала её дрожи. Потому что ей было страшно…

Зима превратила заросли окружающего Айтен’гард дикого винограда в неприступный с виду вал, за которым возвышались стены из мощного бруса. Дорога пролегала вдоль кустов, за которыми в другое время был бы виден ров, а сейчас ровное узкое пространство: наступи и с головой уйдешь в бездонный сугроб.

Подняв голову, Пенни приглядывалась к верхушкам стен, однако оттуда никто за ними не наблюдал, никто приветственно не махал руками, равно как и не натягивал тетиву лука, угрожая непрошеным гостям быстрой смертью. Вблизи факелов оказалось гораздо меньше, чем ей казалось издали. Они тускло мерцали на черном бархате неба, посеребренном светом луны, и навевали теплые мысли об уюте домашней печи. Скорее бы уж вернуться домой!

– Тэвил! – вырвалось у бабушки, когда они обогнули стену и увидели взметнувшуюся к небу стрелу подъемного моста. – Нас тут явно не ждали…

Как и сами они не ждали помощи, которая пришла, откуда никто и не надеялся. Их конь поднял морду и громко заржал. Ему вторил более глухой хохот хромого. Вместе они составили такую пронзительную какофонию, что Пенни стало не по себе. Один раз. Второй. За стеной, вернее, на стене что-то ожило, между острыми верхушками бревен мелькнула чья-то фигура, и молодой женский голос окликнул их.

– Ты помалкивай, говорить буду я, – шепнула бабушка. – Эй, мил сестрица! Открывай! Свои!

– Вижу, что не чужие. А чем докажешь? – ответил голос.

– Вот ведь коза тупая… – И громко: – Если видишь, зачем доказательства?

– Затем, что приличные люди в такую пору по домам спят.

– Мы бы тоже спали, если бы у нас дела не было. Слышь, стражница, я говорю, дело у нас. – Бабушка сделала значительную паузу. – К матери Корлис.

Никто не вскрикнул от восторга и удивления, мост не обрушился к их ногам, никто не выбежал им навстречу.

– Что за дело? – спросили со стены словно после сладкого зевка.

– И давно у вас так гостей встречают?

– Давно. Все гости – утром.

– Ну, так считай, что мы не гости никакие! Нам срочно нужно к Корлис. Меня зовут Радэлла. А это моя внучка Пенни. Запомнишь? Доложи.

По тому, что им на сей раз не ответили, можно было судить о действенности бабушкиных слов.

– Это что ж, они со всеми так? – тихо удивилась Пенни. – Или мы и в самом деле не вовремя?

– Раньше всегда было вовремя. Теперь, похоже, даже девка на заборе мнит себя матерью.

Пенни невольно прыснула.

Они подвели коней к тому месту, где виноградные кусты прерывались, освобождая пространство для возложения моста, и стали терпеливо ждать.

– Бабушк, а это не опасно? – нарушила надоедливую тишину Пенни.

– Что именно?

– Ну, это… эта… Обитель? Я чего-то не такого тут увидеть ожидала…

– Никогда и ничего ожидать не надо. Что есть, то есть. Иначе тебе всю жизнь придется разочарованной ходить.

– Нет, ну правда… А они не могут нас схватить и в замок отдать?

– Это за что ж?

– Ну, может, тот человек, от которого я сбежала, какой-нибудь важный…

– Слушай, не бреши. Какой он важный! А если и важный, то здесь его нет, чтобы пожаловаться.

– Но ты же им все сейчас сама расскажешь.

– Не все, а то, что мне нужно, и не всем, а Корлис.

Ответы бабушки, точнее, их тон, не успокоили Пенни. Она уже собиралась было соскользнуть с седла и размять ноги, а заодно и проветриться, когда верхушка моста стала рывками опускаться, сопровождаемая скрипом лебедки за стенами.

– Продолжай помалкивать, – предупредила внучку Радэлла. – Отвечай только, если к тебе напрямую обратятся или если я с тобой заговорю.

– Хорошо.

– И ничего не бойся.

– Хорошо…

Они наблюдали, как мост, пошатываясь, ложится в шаге от них, а ворота на другом его конце неохотно распахиваются одной створкой. Ронан, не дожидаясь команды, шагнул на бревна моста.

– Стой! – закричала на него бабушка и больно потянула на себя поводья, чуть не оторвав внучке руки.

Конь ошалело замер и как раз вовремя. Передние копыта уже стали предательски разъезжаться. Прозорливая Радэлла поняла, что мост мог простоять поднятым под дождем, потом как следует промерз, а если его и дальше не опускали, то и снег не смог припорошить голый лед.

– Спрыгивай.

Пенни не заставила себя уговаривать. Она подхватила под уздцы второго коня, который с нескрываемым ужасом косился на ледяной ковер.

– Осторожно и не спеши. Я не хочу оставаться здесь лечить сломанные ноги. И лучше возьми его за поводья, чтобы он видел дорогу, а будет падать, ты успеешь отскочить.

До ворот удалось дойти без происшествий. Пенни почему-то до конца не теряла надежды, что за воротами их будет ждать сама тетушка Корлис. Вместо нее там оказалась низкорослая фигура в плаще и непроницаемом капюшоне, не то девочка, не то мальчик, сутулая и молчаливая.

– Мы пришли к Корлис, – напомнила бабушка, тоже пытаясь украдкой