Обратный отсчет - Токацин

…Главный химик, едва оглянувшись на дверь, махнул рукой — «не сейчас!». Его лаборанты столпились вокруг вскрытой литейной станции. Один сыпал в тигли чёрный песок, другой — стеклянную шихту. Гедимин покосился на опоки, свёрнутые из защитного поля. «Кюветы? Колбы? Газоотводные трубки? У них тут что, вся посуда повзрывалась?»

…«Станина есть станина,» — думал Гедимин, глядя, как рэссеновые «камешки» белеют и теряют форму. Лёгкоплавкий шлак уже стёк, тугоплавкая корка вскоре должна была всплыть. «Сделаю им пару станин и какие-никакие веретёна. Ход будет слишком лёгким — накидают утяжелителей. Камней на холме много.»

Он опустил ладонь на потемневшую от жара кость-наковальню. «Чутьё ремонтника» молчало. «Прочный позвонок. Может, ещё пригодится на станции.»

…Стоило выйти из ангара, как скафандр зашипел, и от чёрных пластин пошёл пар. Гедимин изумлённо мигнул, покосился на анализатор и шагнул в сторону от тропы. Броня, незаметно нагревшаяся до полутора сотен градусов, продолжала дымиться. «Хорошо, в цеху никого больше не было,» — думал сармат, открывая ворота и продухи настежь. За ангаром кто-то выругался — видно, зацепило струёй горячего воздуха.

— Вот и нечего тут маячить, — отозвался другой; Гедимин, завернув за угол, увидел троих филков. Один из них потирал обожжённое плечо, другие оттаскивали его от стены, и все трое смотрели в сторону душевой. Там почти у самой земли повис на тросах туун-шу. На его спине стоял Вепуат и старательно прокрашивал крупную яркую надпись: «ТИКС». На неё снизу смотрел, привстав на четыре лапы, Тик-Кифахси.

«Так и есть,» — Гедимин обогнул бронеход и остановился там, откуда просматривались оба бронированных бока. «По надписи на каждом борту. Краска… нет, всё-таки не светящаяся. Надо было ему посоветовать…»

— Подойди и спроси, — донеслось от проветриваемого ангара. — Он всё равно тренируется. Твой центнер веса эта тварь и не заметит!

— Это так будет по-вашему? «Тикс»? — крылатый ящер прошёл вдоль надписанного «борта». — Так и оставишь? Без своего имени?

«Бортовой номер ему ещё,» — Гедимин подавил нервный смешок. «Крейсер всё-таки.»

— Гедимин! — Вепуат, заметив сармата, спрыгнул наземь и помахал пустой трубкой из-под краски. — Ну, как тебе?

— Бортового номера не хватает, — отозвался Гедимин. Вепуат фыркнул.

— Давай на борт! — он отстегнул от пояса щупальце-страховку и протянул сармату. — Проверим грузоподъёмность. Киф говорит — из-за ожогов некоторые полости внутри сжались. Поэтому зверь стал слабее. Надо бы выяснить, насколько.

Гедимин качнул головой.

— Проверь на филках, — он кивнул на группу у ангара. — Они рвутся в полёт. И внутрь пролезут. Даже страховка не нужна.

— Серьёзно? — Вепуат повернулся к филкам. Ящер, недовольно треща, встал между ними и сарматом.

— Не сегодня. Зверь устал. Принеси лучше тросы и крюки. Завтра его привязь должна быть прочной.

…От остывающих деталей тянуло жаром. Гедимин покосился на бурлящую в вёдрах воду, взглянул на термометр и потянулся к рычагу вентиляции. «Опять увлёкся. Хорошо, когда работаешь один. Никто под руку не влезет.»

Вокруг ангара никого не было, и сармат открыл все лючки и распахнул ворота. Наружу вырвались клубы пара — вскипевшая вода остывала медленно. Поодаль, у дверей нового барака, толпились сарматы; кто-то из них обернулся и удивлённо хмыкнул.

— Уже порвал? — донёсся из барака недовольный голос коменданта. — Когда ж вы, амбалы, научитесь соизмерять силу⁈

— Очень рыхлый материал, — отозвался кто-то, и Гедимин насторожился — говорил явно сармат-Старший, и явно незнакомый. — Он что, весь из этих… переплетённых нитей? Он неэластичный?

Комендант фыркнул.

— Осторожнее с одеждой! Её и так мало. Вот тебе игла и нитка, садись и зашивай. Ещё оборвыши тут есть?

Рослый силуэт у дверей зашевелился и ощупал плечо.

— Зашивать? Это как? — озадаченно спросил незнакомый сармат. — Эти волокна… они плавкие?

Комендант тяжело вздохнул.

— Они горючие. Это не скирлин. Это ткань. Её ткут. Из ниток. И нитками же зашивают. Магнард! Ещё не спишь? Покажи новичкам, как обращаться с иглой.

«Новички-Старшие?» — Гедимин поднял сигма-сканер и еле слышно хмыкнул. «И правда. Целых четверо. Им хоть респираторы выдали?»

Грузный сармат, перегородивший собой весь проход, и правда, был в респираторе — но из одежды ему досталась только тканая рубаха и сшитые из облезлых шкур штаны. И то, и другое собирали из мелких кусков — видимо, порезали и перешили что-то из старых филкских вещей. У пояса на ремешках болталась фляжка из чёрного «стекла». Сармат, подняв руку, растерянно смотрел на прореху под мышкой — ткань не выдержала резкого движения и разошлась по шву.

— Садись уже, — проворчал подошедший Магнард. — И снимай рубашку. Я только покажу, понял? Дальше — сам.

Сканирующий луч уткнулся в швейные принадлежности, и Гедимин хмыкнул. «А игла-то рэссеновая. С литейной станции. А вот нить — „асбест“. Чего попроще там не нашлось?»

— А… нормальную одежду нам дадут? — спросил второй переселенец, заходя в барак. — Не из… остатков местной фауны?

Гедимин невесело ухмыльнулся. «Вот и ещё четверых ни о чём не предупредили. Поговорить с ними, что ли?»

Часть 40

9–22 дни месяца Воздуха. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сердце Пламени

9 день Воздуха, месяц Воздуха. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Тонкие волокна, обвившие руку Гедимина, потеплели и зашевелились. «Иду-ут,» — прогудело внутри черепа. Гедимин мигнул.

— Кто идёт? — спросил он, оглядываясь на реактор. Краем глаза он успел заметить зеленоватое пятнышко, очень похожее на глаз. «Одно,» — удивился он про себя. «Как-то мало.»

«Иду-ут,» — повторил хранитель, переползая с предплечья на макушку. Гедимин машинально посмотрел на потолок и пожал плечами. Понять хранителя, как и всегда, было сложно.

Снаружи выл ветер. Защитный купол над городом оснастили рассекающими гребнями и уплотнили до полупрозрачности. В душевой уже с утра шумела вода, гудел мотор, и что-то чавкало. У входа толпились сарматы. Кто-то вышел в одних подштанниках и теперь ёжился на сквозняке. Ещё одна группа собралась поодаль, у бронехода, и с опаской заглядывала за ангар. Заглянул и Гедимин. Там шипел, шумно втягивая и выпуская воздух, пришвартованный «трилобит». Его растянули на шести анкерах так, что шевелить он мог только хвостом. Глаза существа вылезли из-под брони и таращились на небо. Гедимин проследил за его взглядом,