"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

и не понял его. Этот человек, или не человек, готов был пожертвовать собой ради меня – но одновременно готов был пожертвовать целой вселенной ради своих прихотей. Мне так казалось тогда, кажется и сейчас. Бог или дьявол – или попросту сумасшедший? Впрочем, к дьяволу, истинному дьяволу, мы еще вернемся.

Когда я решил, что сейчас упаду и наконец-то издохну, Варгас резко остановился. Поначалу я этого даже не понял и продолжил волочиться вперед и только через несколько секунд осознал, что не слышу звука его шагов позади. Я обернулся. Он выпрямился и, приложив руку козырьком к глазам, пялился в небо.

– Что вы там увидели? – прокряхтел я.

– Шонхора.

– Что? – удивленно переспросил я, потому что до сих пор мы не встречали здесь никаких птиц. – В смысле, сокола?

– В смысле, шонхора, – с легким раздражением, как показалось мне, ответил Варгас.

Я уже открыл рот, но тут понял, о чем он.

Над скальным лабиринтом пронеслась тень.

Это была не птица. Даже не гигантская птица. Если честно, больше всего он напоминал огромного археоптерикса со старых изображений, только оперение у него было не тусклое и не сорочье, черно-белое, а радужно-яркое. Вытянутое рыло или клюв – снизу не разобрать. Широко распахнутые крылья, размахом не меньше пятнадцати футов. Узкое торпедообразное тело, длинный черно-красный хвост, когти на крыльях, похожие на пальцы. Я разглядел все достаточно подробно, потому что шонхор летел очень низко, прямо над верхушками останцев. И он кричал. Это не был крик птицы или древнего ящера, в нем отчетливо слышались слова.

– Этого не может быть, – глупо произнес я.

– Ну почему же, – тихо ответил Варгас. – Мунташи ясно сказал, что шонхоры ходят между реальностью и миром духов. И йер-су в это верят. Так что почему бы и нет?

Он явно звал нас, и мы пошли за ним, я – ковыляя, Андрей – нетерпеливо сдерживая шаг. Шонхор кружил над скалами, указывая нам путь. Местность постепенно повышалась, склон становился круче, скальные буквы уступали место каменистым осыпям. И мы вышли, почти что вышли к горам. Я уже видел открывшееся перед нами ущелье, точно как в описаниях Варгаса – отвесные голые стены из синевато-лилового камня, насколько видит глаз, бесплодная сухая земля и сумрак в конце, сумрак, но не ночь. Нам предстояло пересечь его, чтобы оказаться в мире живых. Шонхор унесся вперед – я, кажется, так ни разу и не заметил, чтобы он взмахнул своими цветастыми крыльями, он как будто парил в невидимых воздушных потоках, – а мы двинулись следом. Но дорогу нам преградили».

Глава 15

Разговор со Смертью

Человек в черном сидел на камне, сидел и держал в руках ножны с катаной. Простые, ничем не украшенные ножны. Поначалу Гудвилу показалось, что он огромен, что тень его заполняет все ущелье, но, сфокусировав взгляд, медик понял, что сидевший ростом не выше Варгаса. Более того, они с Варгасом были очень похожи, как могли быть, например, похожи старший и младший братья или дядя и племянник. Незнакомец выглядел лет на десять старше Андрея, лицо чуть более загорелое, в темных волосах седина, у глаз – водянисто-светлых – расходящиеся лучики морщин.

Гудвил остановился. В горле пересохло настолько, что почти невозможно было выдавить из него слова, и все же медик спросил:

– Андрей, это он? Это Иамен?

Варгас не ответил. Гудвил оглянулся через плечо. Его спутник стоял как вкопанный и смотрел на человека в черном со странным выражением. Очень цепко смотрел. Гудвил в университетские годы участвовал в турнирах по фехтованию, и обычно так смотрели опытные – намного более опытные, чем он, – противники. Они оценивали. Оценивали перед тем, как нанести серию неуловимо быстрых ударов, ведущих к победе, потому что эти соревнования Томас никогда не выигрывал.

– Да, это Иамен, – хрипловато ответил вместо Варгаса тот, кто сидел на камне. – А вы, вероятно, Томас? Томас Гудвил, доктор медицинских наук? Практически мой коллега.

Тут он улыбнулся, и снова это была улыбка, похожая на улыбку Варгаса, похожая, но не его.

– Доктор и Смерть, вечный сюжет, верно?

Он отвел взгляд от лица Гудвила и снова обернулся к эсбэшнику.

– Можно один вопрос перед тем, как вы накинетесь на меня с мечом – что вы, очевидно, собираетесь сделать. Итак, зачем вы приволокли его сюда? Зачем вообще тащите за собой? Это какой-то новый, неведомый мне вид человеческого жертвоприношения? Особо сладкая мана, подарить надежду тому, у кого нет никакой надежды? Но мне казалось, таких, как вы, интересует кровь. Вряд ли вам удастся выкачать кровь из несвежего покойника.

Варгас опять ничего не ответил, а Гудвил почувствовал слабое возмущение. Очевидно, этот Иамен в грош его не ставил. Забавно, но испуга он при этом не ощутил. Ну, покойник. Ну, несвежий покойник. Андрей ведь его не обманывал и не утверждал, что может спасти или вылечить. Просто зачем-то упрямо тащил с собой.

– Послушайте, вы, – громко сказал он. – Да, вы, можете считать себя смертью или хоть самим чертом, но я пока еще здесь. Не говорите обо мне как о неодушевленном предмете или падали.

Человек в черном остро улыбнулся.

– Уж позвольте я сам решу, как о вас говорить. И если вы тешились иллюзией, что ваш приятель вас как-то спасет, то нет. Убивать он умеет отлично, а вот дарить жизнь – увы. Верно, Андрей? Или как вас там? Какие имена приняты в вашем племени?

Варгас сделал несколько шагов вперед, отстранил возмущенно сверкавшего глазами Гудвила и встал перед камнем.

– Меня зовут Андрей Гарсия Варгас.

– «Меня зовут Айанчи Мунташи», – передразнил черный человек. – Так он, кажется, отвечал? Но вы вроде бы не поверили? Позвольте и мне не поверить. Я довольно долго сомневался, но знаете, есть один очень четкий признак. Здешним богам не нужны кровавые жертвоприношения. Не нужны были, пока эти боги существовали, и не нужны моему папаше до сих пор. Вера, молитвенный трепет, призыв в битве, мольбы о помощи, последний смертный вздох с упованием на будущую вечность – о да. Кровь – нет. Лей ее хоть галлонами в океан, Мананнану, Эгиру, Посейдону или Николаю Угоднику это до лампочки. Но есть кое-кто, кому очень не до лампочки, верно?

– О чем он, Андрей? – прокаркал Гудвил.

– Я говорю об энергии страдания, – откликнулся вместо Андрея его черный двойник. – В материальном мире кровь, в тонком – боль и страдания разумных существ, ведь так? Это составляет пищу демонов? Как бишь там вы талдычили своему внушаемому братцу: «Но я не собираюсь кормить демонов гаввахом и не