"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Вы провели в этом мире, который мы делим сейчас на троих, довольно много времени. Суетились, обрыв зачем-то устроили на месте равнины, раскидали лабиринт из камней.

Варгас взял в ладонь горсть песка и принялся пропускать его между пальцев. Песок тек тонкой струйкой, как в стеклянном теле песочных часов.

– Говоря о троих, – он поднял в голову и взглянул в глаза противнику, – я имею в виду не себя, вас и Томаса, а себя, вас и вашего батюшку. Который был настолько любезен, что укатал меня в кому на десять лет, но заодно и кое-что показал… Я был мечом. Я переходил из рук в руки. Не так уж это и приятно. Я не возвращался в ножны, не отведав крови, а это плохо действует на человеческую психику. Я уничтожал миры. Последним моим владельцем был свартальв-полукровка по имени Ингве[33]…

Гудвил не верил своим ушам, но приходилось верить. Черный не врал и не бредил – как минимум, в этом искаженном мире его слова не были бредом. Либо бредили они все, все трое.

– Как-то раз он тащился со своим спутником по имени Иамен по этой же самой пустыне. И Иамен, сдуру разговорившись, поведал ему об одной своей интересной особенности. Их с отцом не двое. Один. Когда в царстве мертвых есть Смерть, в нем нет Эрлика Черного. И наоборот.

С каждым его словом человек – или не человек – по имени Иамен становился все мрачнее.

– Но царство все же принадлежало Эрлику, пока сюда не занесло еще и меня. И Эрлику не очень нравилось, когда сынок бродил по его владениям. Долго вы здесь протянуть не можете.

Тут он обернулся к Гудвилу и посмотрел на него снизу вверх. В глазах его по-прежнему горело красное пламя, только сейчас оно не казалось закатом. Скорее, огнем далекого пожара.

– Посмотрите, Томас, на его меч. Ничего не замечаете?

Гудвил уставился на меч. По клинку, все быстрее и быстрее, ползла ржавчина. Светлых пятен почти не осталось.

– Вам так не терпится сразиться со мной, потому что очень скоро здесь окажетесь совсем не вы. И кто знает, может, с Эрликом мы договоримся – не зря же нас постоянно путают, – с улыбкой закончил тот, кого еще так недавно Гудвил считал Андреем.

– Встаньте. Возьмите меч, – процедил Иамен.

Варгас только помотал головой, и тогда человек в черном сделал выпад.

Гудвил немного смыслил в фехтовании, но движения не уловил. Серебряно-ржавый клинок распорол воздух там, где еще мгновение назад сидел Варгас, только Варгаса уже в этом месте не было. Он, скрестив руки, стоял у противника за спиной. Разворот, удар, и снова шипит разрезанный воздух.

– Я быстрее, – выдохнул Андрей, если, конечно, это было Андреем. – Помните, пятьдесят тысяч душ? Неплохой запас маны.

«Да он просто издевается», – подумал Гудвил с невольным восхищением.

Он не понимал сам себя. Черный человек назвал Варгаса убийцей, демоном и еще каким-то Предтечей, сказал, что тот может уничтожить их мир. Демон или нет, но эсбэшник точно был лжецом. Почему же он, доктор медицины Томас Гудвил, до сих пор на его стороне? Потому что раз за разом пытался приживить ему кожные графты, пытал его лошадиными дозами иммуносупрессоров, кожа гнила и отшелушивалась, но Варгас все сносил молча? Потому что они порой вечерами пили чай на Лиалесе, в тесной каморке Гудвила, и болтали о науке, о генетике одаренных, об истории и о причудах курии и его преосвященства Кальдерры? Потому что Варгас не побоялся войти в клетку к одержимому, потому что увел Плясунов, потому что хотел спасти – наверняка ведь хотел – Эрмин? Потому, что впавшая в деменцию старуха с растрепанными седыми волосами плакала и пыталась найти сына на дне колодца? Потому что Варгас тащил его на себе, отдал ему воду, сделал идиотский парашют? Было ли все это притворством? Существовал ли вообще человек по имени Варгас? Гудвил не знал, но ему очень хотелось узнать.

– Перестаньте! – выкрикнул он безо всякой надежды, что его услышат.

Мечник в черном, однако, услышал. Он прекратил свои безнадежные выпады и, крутанувшись, смотрел теперь прямо на Гудвила. Он дышал тяжело, хотя при такой сноровке еще не должен был запыхаться. По его лицу разливалась болезненная бледность, а глаза, казалось, сделались еще светлее, цвета горного хрусталя.

– Он просто хочет попасть домой, – уже тише проговорил Гудвил. – Что, если вы с Эрмин не правы?

– Что, если правы? – негромким эхом откликнулся Иамен.

И тут его… его не стало. Вместо невысокого мечника в черном перед ним стоял совсем другой человек с очень похожим лицом. Он выглядел моложе. Старше Варгаса, но моложе того, кто назывался Иаменом. На нем было что-то вроде серого военного френча или тюремной униформы, неуловимо напоминавшей и форму СБ. Ни сединки в волосах. И взгляд… совсем другой взгляд. Чище неба. Бледнее света звезд. Меч в его руках был ржавым – без единого серебряного пятнышка.

– Мой сын очень нетерпелив, – произнес он. – Привык решать любые дела дракой.

Голос тоже был другой, без усталости и хрипотцы, равнодушный, казенный голос, будто человек этот прожил на свете триллионы лет и все ему было глубоко безразлично.

– Как я говорил, все в этом мире и в других мирах – вопрос выбора, – сейчас он обращался уже к Варгасу. – Для электрона, человека, бога и демона в равной мере. Как правило, выбор совершаешь не ты. Но есть такая минута в жизни, ее высший миг, ее средоточие, когда живое существо может само дать ответ на вопрос – да или нет, направо или налево, быть или не быть.

– И для кого же настал этот момент? – тихо и зло спросил Варгас.

С Иаменом он говорил совсем не так. Он говорил с ним свысока, а сейчас словно столкнулся с равным – или более сильным.

– Может быть, для тебя, – равнодушно ответил бледноглазый. – Может, для меня. Или для нас обоих. А может, для него.

Тут он развернулся к Гудвилу, и Гудвил похолодел. Взгляд этих хрустальных глаз… Безмятежный, холодный, как вечность, взгляд бога.

– Давай предоставим решать ему. Слушай, Томас. Ты можешь остаться в моем мире. И я верну тебе жизнь. Но тогда остается и он.

– У тебя забыли спросить, – так же зло и совсем по-мальчишески огрызнулся Варгас.

Бледноглазый медленно обернулся к нему.

– Это все еще мой домен. Ты пришел сюда совсем недавно и не знаешь его. Я не могу убить тебя, но могу сделать так, что ты никогда отсюда не выйдешь. В конечном счете это тюрьма. Моя тюрьма.