Реликварий - Александр Зимовец

Герман достал артефакт, и увидел, что под его черной поверхностью словно проступает из глубины лицо хозяина дома. Он осторожно коснулся пальцами этого лица, изображение дрогнуло, пошло рябью, а затем стало четче.

— Acasete iru, — произнес эльф, стоявший в дверях. — Domiule resirente rugii.

— Ну, вот и славно, — произнесло его изображение в зеркале на чистом русском языке, хотя и с заметным акцентом. — Теперь мы сможем с вами поговорить.

— Кто вы? — спросил Герман, не зная, к кому ему следует обращаться: к самому хозяину дома или к его отражению в черном зеркале?

— Я тень того, кто был когда-то, — ответил хозяин. — И я ждал вас здесь.

— Ждали… именно нас? — уточнил Герман.

— Ждал тех, кто сможет нас всех спасти, — проговорил эльф. — И вас, и нас.

Глава тринадцатая, в которой цель экспедиции несколько меняется

— Спасти от чего? — переспросил Герман.

Собеседник его вздохнул. Во всем его виде чувствовалось волнение, хотя Герман не мог даже в точности распознать, перед ним существо из плоти и крови или только призрак, образ, созданный магией? Судя по тому, что он назвал себя тенью, скорее второе.

— Спасти от коллапса, — ответил тот. — Это будет крайне неприятно. Не только для меня — я-то сразу умру, и, вероятно, не успею даже ничего почувствовать, кроме сожаления. А вот для остального мира… для нескольких миров, которые могут попасть под удар… это будет очень неприятно.

— Подождите… — Герман все еще не убирал направленный на собеседника револьвер. — Давайте начнем с начала. Кто вы? Как вас зовут?

— Когда-то меня звали Кайрон валла Гарумис, хранитель записей рода Гарумис, — ответил эльф. — Теперь… меня давно уже никто никак не зовет. Можете называть меня Кайрон, если хотите.

— Хорошо, Кайрон. Позвольте узнать, кто вы? Как вы здесь оказались?

— Я оказался здесь так же, как и все. Когда мой род не принял то… извращение, которое принесла нашему миру Мелетен… мы удалились сюда. С тех пор многие старшие покинули наш род, так что, вероятно, что теперь я его глава.

— «Вероятно»? То есть, вы не знаете в точности, что случилось с вашими родными?

— Видите этот дом? — спросил Кайрон, обведя ладонью вокруг себя. — Это теперь весь мой мир. Я не могу выйти отсюда. Я провел здесь… не знаю, сколько времени. Очень много. Думаю, солнце взошло за это время не меньше ста тысяч раз.

— Но почему? — спросила из-за плеча Германа Софья.

— Это мое наказание, — вздохнул Кайрон. — Я не принял то, что решили другие старшие. Я говорил, что это ошибка.

— И что же они решили?

— Вы знаете, что такое oreun irdis, камень превосходства? — спросил эльф.

— Так эльфы называют мертвый нефрит, — негромко проговорила Софья, поясняя для Германа.

— Да, мы знаем, — подтвердил тот.

— Когда-то здесь находилось самое больше его месторождение, — продолжил Кайрон. — Первое, которое нашли эльфы. Возможно, на свою беду. Мы поклонялись камню, камень был нашим божеством. Мы вкладывали его в изделия наших рук, и те приобретали магические свойства. Все сокровища Реликвария так или иначе созданы при его помощи. Камень превосходства — это то, что позволяет бесплотной мысли обрести силу и власть, превратиться в бурю… или в дождь… или в ростки травы, пробивающиеся через камень.

Но однажды камень стал слабеть мы почувствовали это — он уже не мог питать все наши артефакты. И надо же было такому случиться, что тогда же случилось нашествие hara garuda… демонов… чудовищ… Я помню те дни, это были дни чудовищного отчаяния. Мы были уверены, что наше божество отвернулось от нас, что мы обречены на страшную смерть в наказание… за что? Мы не знали даже этого.

И вот тогда появилась Мелетен. Она объявила, что поклонение божеству из камня отныне объявляется ересью, а все артефакты, созданные с его помощью, должны быть уничтожены. Так приказал новый бог, и он же указал новый источник силы: рабы. Эльфы и до этого брали рабов, как из числа совершивших преступления, так и из других народов. Но никогда с ними не поступали так. Выпивать живых существ досуха, превращать их в ходячие бурдюки… До этого такое практиковали в Эгладоре только вампиры, которых за это боялись, презирали и истребляли. Теперь же Мелетен предлагала нам всем стать вампирами… И большинство пошло за ней, потому что не видело никакого другого выхода. Мы называем их Alta Varisa, «прОклятыми». На них лежит проклятье темной, иссушающей магии Мелетен. На всех, даже на тех, кто ее не практикует.

Но были те, кто не принял ее, и они удалились поближе к камню, чтобы жить рядом с ним, и, если такова наша судьба, то рядом с ним и умереть. Мой род был самым древним и многочисленным среди таких. Нам удалось отбить нападение демонов на этот осколок, мы затворились в нем, чтобы никогда не пустить сюда Alta Varisa, не дать им уничтожить наши священные реликвии. И сам камень, вокруг которого построена башня Реликвария.

— Там, под башней, большой кусок мерт… в смысле, камня превосходства? — спросил Герман.

Кайрон кивнул.

— Это он позвал вас, — сказал он. — Камень.

— Простите, в каком смысле?

— Еще век назад существование Реликвария совсем никак не проявлялось за пределами этого осколка, — ответил Кайрон. — Мы позаботились об этом. Хорошенько позаботились. И долге века здесь никто не появлялся: не было сомнения, что Alta Varisa давно забыли о нас. Но в последние годы здесь то и дело стали появляться люди из вашего народа. Все чаще. Обычно наши стражи убивали их, но двоих мы допросили. Они говорили, что слухи о Реликварии разносятся в вашем мире все шире, что некоторые даже видят сны о нем. Это значит, что камень зовет вас. Он не видит другого исхода в эти тяжелые дни, кроме как призвать существ из неизвестного нам народа. Это обидно, но закономерно.

— Я все еще не понимаю, — произнес Герман. — В чем же заключается ваша проблема?

— Камень умирает — вот в чем проблема, — эльф потер переносицу, словно испытал приступ мигрени. — Впрочем, простите, я, кажется, забыл законы гостеприимства. Меня столько веков никто здесь не посещал — невольно станешь неучтивым. Пойдемте.

Он медленно пошел через комнату, и Герман не удержался — прикоснулся к его плечу, готовый в любой момент отдернуть руку. Отчего-то он опасался удара током или еще чего-то подобного.

Однако ничего в таком духе не случилось: плечо у эльфа оказалось твердым, вполне человеческим, и одежда тоже была вполне материальной, даже приятной наощупь, похожей на шелковую.

Кайрон