Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

— Интересный выбор. Всё, что связано с Волковыми, изымается из обращения. А я-то думал, мы сюда пришли искать доказательства против работорговцев. Оказывается, некоторые работорговцы равнее других.

— Заткнись.

— Нет, правда. Мне любопытно. Это личное или политическое? Потому что если политическое, то я хотел бы понять расклад. А если личное…

Я замолчал и посмотрел на него внимательнее. На то, как он держит эти бумаги. На то, как напряглась его челюсть при слове «Волковы». На то, как он старательно не смотрит мне в глаза.

И вдруг понял.

— О, — сказал я. — Ну конечно. Как я сразу не догадался.

— О чём ты?

— Дело ведь в Алисе, верно?

Феликс замер. Всего на секунду, но этого хватило.

— При чём тут Алиса?

— Ну, не знаю. Может, при том, что она Волкова? И что ты очень нервничаешь из-за бумаг с их гербом? И что после моей церемонии прошло всего несколько недель, а ты уже здесь, защищаешь честь этой семьи с мечом в руке?

Я позволил себе улыбнуться. Не насмешливо, скорее понимающе. Так улыбаются люди, которые только что сложили два и два.

— Дай угадаю… теперь она теперь твоя невеста, да?

Феликс промолчал и это было красноречивее любого ответа.

— Ну надо же, — я покачал головой. — Быстро вы работаете. Я из столицы уехать не успел, а вы уже помолвку обсуждали. Или раньше?

— Через три дня после церемонии, — мрачно произнес Феликс.

— Три дня. Значит, пока я паковал вещи и мысленно прощался с прежней жизнью, вы уже обсуждали фасон свадебного платья. Приятно знать, что хоть кто-то не тратил время на сантименты.

— Это был разумный ход.

— Не сомневаюсь. Политически безупречный. Один Морн оказался с бракованным даром — берём другого. Зачем терять выгодный альянс из-за такой мелочи, как смена жениха?

Я говорил спокойно, без злости. И это, кажется, раздражало его больше, чем если бы я кричал.

— Ты ничего не понимаешь, — процедил Феликс.

— Так объясни.

— Волковы — один из двенадцати великих домов. Союз с ними…

— … даёт два голоса в Имперском Совете, потому что старый Волков сидит ещё и в Торговой палате. Плюс контроль над западными портами, через которые идёт треть морской торговли. Плюс три тысячи воинов на границе, которые формально охраняют Империю от варваров, а фактически могут за неделю дойти до столицы, если понадобится. Плюс родственные связи с Северными через младшую ветвь, что даёт выход на их железные рудники.

Я загнул четыре пальца и посмотрел на Феликса.

— Продолжать? Или ты думал, что я год был помолвлен с Алисой и не удосужился разобраться, за что именно меня продают?

Феликс моргнул. Быстро, непроизвольно, как человек, который ожидал увидеть одно, а увидел совсем другое. Он-то наверняка думал, что старший брат все эти годы только и делал, что пил на балах и гонял слуг. Золотая молодёжь, пустая голова, будущий муж при умной жене. А тут вдруг цифры, расклады, понимание того, как устроена реальная политика.

Неприятный сюрприз, да, братец?

— Папа мне всё это объяснял, — добавил я. — Подробно, с картами и цифрами. Хотел, чтобы я понимал ценность сделки. Только тогда товаром был я, а теперь — ты. Забавно, как быстро всё меняется.

Феликс дёрнул щекой. Пальцы на рукояти меча сместились, перехватывая поудобнее. Хорошо. Злится. Злой человек делает ошибки, а мне сейчас только это и нужно.

— Кстати, — я чуть склонил голову, будто мне пришла в голову случайная мысль. — А как к этому относится сама Алиса? Или вы эту тему деликатно обходите в разговорах?

— Не твоё дело.

— Да брось, мне просто любопытно. Мы с ней год были помолвлены. Прогулки, вечера у камина, разговоры о будущем. Она много чего рассказывала. И показывала тоже.

Феликс дёрнулся. Попал.

— Знаешь, что она мне говорила про тебя? Когда мы гуляли по садам и строили планы на будущее? Она называла тебя «запасным вариантом». Говорила, что ты слишком стараешься всем понравиться и это выглядит жалко.

Жилка на виске Феликса забилась чаще.

— И вот мне интересно, братец. Каково это — быть запасным вариантом? Знать, что она год шептала мне на ухо, какой я замечательный, а на тебя смотрела как на мебель? Что переключилась на тебя только когда я «сломался»?

— Заткнись.

— А она уже перестала сравнивать? Или до сих пор?

Печать на его запястье полыхнула. Воздух вокруг руки задрожал от жара, и щёку опалило, будто я стоял слишком близко к костру. Лицо у Феликса стало белым, только пятна на скулах горели.

Вот теперь он по-настоящему злой. Может, даже слишком. Ещё немного, и он перестанет думать вообще, а мне нужно, чтобы он делал ошибки, а не просто сжёг меня на месте.

— Ладно, ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Погорячился. Забудь про Алису, это было лишнее. Давай лучше поговорим о документах.

Феликс смотрел на меня с таким выражением, будто прикидывал, поверить в моё раскаяние или сразу ударить. Решил пока не бить. Мудро.

— Нам не о чем говорить. Эти бумаги никуда не пойдут.

— Потому что компрометируют твою будущую родню?

— Потому что союз с Волковыми важнее твоей мелкой мести.

Я моргнул. Потом ещё раз, медленнее.

— Мести? Какой мести?

— Брось придуриваться, Артём! Ты ненавидишь Алису за то, что она тебя бросила. И теперь хочешь уничтожить её семью этими бумагами. Отомстить через документы, потому что в открытую не можешь.

Он говорил это с такой уверенностью, будто излагал очевидные факты. Небо голубое, вода мокрая, Артём страдает от неразделённой любви и жаждет мести.

Я смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять, серьёзно ли он. Судя по лицу — абсолютно серьёзно. Он правда в это верил. Построил в голове целую историю про отвергнутого влюблённого, который вынашивает коварные планы. И всё это за считанные минуты.

Хрена себе уровень самоубеждения.

— Братец, — сказал я наконец, — а ты, оказывается, идиот.

— Что?

— Мне плевать на Алису. Совершенно, абсолютно, бесповоротно плевать. Она была частью сделки, которую заключали без меня, и когда сделка сорвалась, я испытал примерно столько же горя, сколько испытываешь, когда отменяется скучный ужин с дальними родственниками. То есть никакого. Скорее даже облегчение.

Феликс нахмурился. В его картине мира что-то не сходилось, и это его явно раздражало.

— Ты врёшь.

— Зачем мне врать? Чтобы произвести на тебя впечатление? Поверь, братец, твоё мнение обо мне — последнее, что меня волнует. Сразу после цен на репу в северных провинциях.

Я помолчал, давая ему время осознать сказанное. Потом кивнул на