Ученик гоблина 2 - Марко Лис

с учителем было себе дороже и Полуухий это прекрасно понимал. Он исчез в глубине пещеры, только шорканье его ботинок о камни ещё какое-то время раздавалось во тьме, пока окончательно не затихло.

Старик сидел неподвижно, уставившись в ту сторону, где скрылся гоблин, и по его лицу было невозможно понять, о чём он думает. Талли тем временем возилась у костра, подготавливая продукты. Она старалась не шуметь.

Прошло не меньше четверти часа. Я уже начал прикидывать, не придётся ли мне самому лезть в этот лаз, чтобы вытаскивать оттуда застрявшего гоблина, когда из темноты донеслось сопение.

Фыркая и отплёвываясь, Арах вывалился на свет.

Вид у него был, мягко говоря, жалкий. Пыль облепила его с головы до ног, смешалась с потом и растеклась по лицу грязными потёками. Но особенно выделялась паутина. Густые седые клочья свисали с ушей и плеч, липли к одежде и коже.

Запыхавшийся гоблин в одной руке он держал моего волчонка за шкирку, тот жалобно прижал уши и поджал хвост. В другой Арах сжимал артефакт — массивный клык какого-то древнего существа, сплошь покрытый резьбой. Письмена на нём казались живыми. Они лениво пульсировали багровым светом, будто впитывая отблески костра.

— Нашёл… — выдохнул Арах, опуская зверёныша на землю.

Тот обиженно тявкнул на гоблина и, виляя хвостом, побежал к Талли.

Старик молча забрал артефакт, обтёр его краем балахона и спрятал в сумку.

— Давай, рассказывай, нэк. Ты же не просто так собирал всю паутину в округе.

Арах вытер лицо рукавом, размазывая грязь ещё сильнее.

— Тоннель петляет и постепенно сужается — местами приходилось протискиваться боком. Но шагов через двести снова расширяется. И всё время уходит вниз.

Он замолчал, принял из рук Талли кружку, жадно отпил и, переведя дух, продолжил:

— В конце концов лаз вывел меня на подземную площадку. Огромный зал, так что потолка в темноте вообще не видно. По стенам торчат редкие светящиеся кристаллы, так что хоть какое-то паршивое освещение есть. И от этой площадки, как спицы в колесе, расходятся тоннели. Целая сеть. И там повсюду следы, поэтому глубже соваться я не стал.

— Следы, говоришь? Чьи?

— Разные, нэк, — Арах дёрнул плечом, стряхивая остатки паутины.

— Старые или свежие?

— Не знаю, я сразу назад поспешил, — буркнул Полуухий, стараясь не смотреть учителю в лицо.

Наставник на мгновение задумался, постукивая пальцем по подбородку, а затем повернул голову в мою сторону.

— Менос, нужно спуститься и получше там всё осмотреть. Надо понять можно ли оставаться здесь ещё на одну ночь или нас попытаются сожрать, — на этих словах глаза старика блеснули, а Арах втянул голову в плечи. — Не хотелось бы искать новое убежище, чтобы потом снова сюда возвращаться, нэк.

— А зачем сюда возвращаться?

Глядя на Араха, всё ещё не освободившегося от липких лохмотьев паутины, мне, наоборот, хотелось держаться от этого места как можно дальше.

— Разве не очевидно? — Зуг’Гал кивнул в сторону гоблина. — Если даже этот болван преодолевал лаз боком, то обезумевший орк, какую бы силу ему ни даровала паразитная руна, не протиснется вслед за нами.

Глава 13

— Мастер, я считаю, что Арах должен вернуться и закончить начатое.

У старика дёрнулся глаз — верный признак того, что его терпение было на исходе.

— Арах слишком труслив, чтобы справиться с такой задачей в одиночку, — отрезал он, даже не глядя на гоблина. — Ты и сам это знаешь, нэк.

— Но я ещё не восстановил силы, чтобы снова пользоваться двуручником.

Мне категорически не нравилась идея спускаться под землю. Вернее, претило не само подземелье, а то, что «добровольцем» для этой сомнительной прогулки назначили именно меня.

— Судя по рассказу Араха, из-за узких проходов использовать двуручник будет неудобно или вообще невозможно.

— Хотите, чтобы я отправился туда без оружия?

Гоблин внезапно осклабился, обнажив мелкие острые зубы.

— А меня, значит, можно отправлять без оружия? — прошипел Арах.

— Ты хорошо видишь в полумраке, — парировал я, — и в случае опасности успеешь сбежать. Я же замечу врага слишком поздно, когда уже нельзя будет отступить.

— Не моя вина в том, что боги даровали людям ущербное зрение, — ухмыльнулся гоблин. — Используй руну огненных рук, чтобы освещать себе путь.

— Не могу.

В применении рунного пламени был ещё один нюанс, о котором стоило помнить.

Несмотря на источаемый жар и слепящую яркость у самой кожи, оно давало на удивление мало рассеянного света. Мои руки в темноте светились скорее как тлеющие угли. Они были заметны издалека, превращая меня в отличную мишень, но почти не разгоняли окружающий мрак.

— Тогда сделай себе факел.

— Довольно, нэк! — вскинулся старик. — Вместе пойдёте.

— Но…

— Арах, раз уж боги не обделили тебя и дали такие чудесные глаза, пришло время использовать их с толком. Пойдёшь первым и будешь высматривать опасность. А ты, — шаман повернулся ко мне, — если на вас всё-таки нападут, используй этот шанс, чтобы укрепить свою связь с волками.

Я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Ты же не думал, что волки будут вечно тебя подстерегать и ты сможешь бесконечно использовать их, как с теми кобольдами, нэк?

Я молча мотнул головой. Честно говоря, такие мысли проскальзывали, но теперь они казались наивными.

— Это звери, Менос. У них нет понятий о долге или чести, они мыслят иными категориями. Как только самка даст новое потомство, она забудет о похищенном щенке. Если в пустошах станет мало дичи и стае придётся мигрировать далеко от логова, они уйдут и не вспомнят о тебе.

Старик сделал паузу.

— Но если ты создашь для них постоянный источник пищи, всё изменится. Регулярная кормёжка привяжет их к твоей тени крепче любых заклятий. Со временем ты обзаведёшься надёжными цепными псами.

Надёжными вряд ли, но в остальном мысль отличная.

Если получится приучить волков ошиваться поблизости к моей точке прохода в мир теней, то смогу скармливать им врагов.

Прежде чем отправиться исследовать подземелье, я решил соорудить себе факел. Рассчитывать на командный дух Полуухого не приходилось. В таких местах лучше иметь собственный источник света и не зависеть от других.

Я выбрал крепкую ветку длиной в полтора локтя и толщиной в три пальца. Отрезав кусок мешковины, несмотря на возмущение Талли, густо смочил её в котелке в растопленном