1812 - Андрей Владимирович Булычев

— А мне вообще на заставе понравилось, — заявил радостно Новицкий. — Сыто, спокойно, никакой тебе суеты.

— Ага, и у хозяйки дома дочка смазливая, — хохотнул Ревунов. — Видел, как ты около неё увивался.

— Кто увивался, кто увивался?! — воскликнул прапорщик. — А сам-то, то на коне погарцует у калитки, то павлином пройдёт мимо!

— Пётр Сергеевич, что в мире слыхать? — поинтересовался у ехавшего рядом Копорского Тимофей. — Вы-то подле штабов и начальства обретаетесь, а мы, взводные, только лишь у драгун да коней.

— Да какое там начальство! — отмахнулся капитан. — Выше полкового и знакомых-то нет. То ли дело на Дунае, там, да, там всегда с осведомлёнными людьми мог поговорить. А так, ну что слышно? Государь император при Первой Западной армии Барклая-де-Толли находится, только недавно армейский лагерь на реке Дриссе осматривал и в Витебске был. А мы ждём подвоза интендантского имущества и подхода резервов.

— А что французы? — спросил Тимофей.

— А что французы, — пожав плечами, произнёс Копорский. — Французы сидят за Неманом спокойно, к нам не лезут. По мне, так ещё пару месяцев посидят и на запад армии отведут. У них за Пиренеями с англичанами и местными мятежниками — герильясами заморочки. Горит под ногами испанская земля. Куда уж ещё в берлогу к русскому медведю лезть? Так что брось ты эти панические разговоры, Тимофей, — «война, война будет». У нас с французами мир, и точка! А то сам знаешь, чем такие пересуды могут закончиться, небось, уже не молодой юнкер — стреляный воробей.

— Понял, ладно. Я думал…

— А не нужно ничего думать, — оборвал его капитан. — Индюк вон тоже думал, да в суп попал. Толку-то от наших думок в таких серьёзных делах, пусть вон лучше большие генералы и сенаторы думают и государю советы дают.

— Хорошо, хорошо, — произнёс Тимофей. — А по резервам-то что слыхать, Пётр Сергеевич? Разговор был, что в полках скоро шесть строевых эскадронов будет и один запасной. Мы-то пришли с Дуная, а за нами ведь более никого целый месяц не было.

— Да, к Тормасову на Волынь было велено всех отправлять, — сообщил Копорский. — Если б мы чуть задержались, небось, в Яссах тоже бы к нему определили. Может, поспешили немного. Так-то, я смотрю, у него все знакомые по войне части сейчас собираются. А по резервам и дополнительным эскадронам это дело долгое. Думаешь, почему у нас полкового командира нет, а барон Штакельберг в исполняющих обязанности? Потому как командир полка Семека Савва Яковлевич откомандирован для формирования тех самых кавалерийских резервов вглубь России. Пока это вчерашнего крестьянина правильной кавалерийской службе научишь, сколько времени пройдёт. Сам ведь в депо был, понимаешь, о чём речь.

— Понятно, — промолвил Тимофей. — Значит, воевать будем пятью эскадронами.

— Тьфу ты! — сплюнул Копорский. — Ну только ведь про это говорили! Заладил: война, война! Иди вон со взводом передовым дозором лучше езжай! Вспомнишь своё фланкёрское прошлое.

Жизнь на заставе тянулась в привычном ритме: полусуточное дежурство, разбитое на вахты, отдых в селе. Хозяева в занимаемой им хате были пожилые белорусы, практически всё время проводившие в поле или в возне со скотиной. Тимофею по случаю в последнюю неделю пребывания в Яссах попался прелюбопытнейший перевод литературного труда короля-воина и философа Фридриха Великого, книга под названием «История моего времени». Издали её в 1794 году в Санкт-Петербурге, была она изрядно потрёпана, но это не мешало Тимофею погрузиться в мысли и рассуждения такого интересного человека, каковым был король Пруссии.

Десятое июня были вторыми сутками, когда полуэскадрон Назимова нёс службу днём. Одиннадцатого и двенадцатого предстояли ночные вахты, а там уже близилось возвращение в полковой лагерь.

— Ступайте на полянку, Денис. — Тимофей подъехал к растянувшемуся на попоне в кустах Уловскому. — Наше время. Как твои изготовят обед, пусть артельные котлы прикроют чистым, а то опять мухи налетят.

— Так мясо же, — пошутил тот. — Жирнее будет.

— Нам и приварка достаточно, — проворчал поручик. — С избытком закупили.

— Ладно, прикроем. — И, отвязав коня от коновязи, повёл его к недалёкой стоянке. — За мной, драгуны! — позвал он за собой взвод. — Наше законное время отдыха пошло.

Потоптавшись, Тимофей отправился к редуту, тут дежурила полурота егерей со знакомым прапорщиком Пинюгиным.

— Что, Костя, скучаешь? — спросил молодого офицера драгун.

— Так а что? Тишь да гладь да Божья благодать, — ответил тот, позёвывая. — Движения почитай вообще никакого не стало. Раньше хоть изредка купеческий обозец какой проезжал, все какие-никакие верховые проскакивали со стороны границы или даже шляхта на каретах, а сейчас вообще тихо стало. За полдня только три крестьянские телеги проскрипели.

— Да, а ведь и правда, движение замерло, — заметил Тимофей. — Раньше как-то поболее катались. Ночью, говорят, казачий разъезд проезжал. Ничего ваша смена не рассказывала, видели, нет они что-нибудь интересного?

— Да не знай. — Тот пожал плечами. — Польских улан если только. Так те теперь частенько на глаза показываются на своём берегу. Полают, погрозят нашим и отъезжают. В общем, всё как обычно. Достоим мы июнь месяц здесь — и будут нас менять. В Пружаны на полковой постой пойдём. Так что не знаю даже, увидимся ли когда ещё? Может, потом на другую заставу определят.

— Бог даст, увидимся, — произнёс Тимофей и пошёл к своим драгунам.

Время тянулось медленно, ещё немного — и его будет менять Уловский. С востока, со стороны села, послышался топот копыт.

— Назимов, что ли? — Тимофей поднялся с подстилушки. — А нет.

По дороге в окружении десятка всадников катила запряжённая восьмёркой лошадей большая чёрная карета. Навстречу ей от заграждающих проезд рогаток с двумя караульными вышел прапорщик. От нечего делать, чтобы хоть немного развеяться, пошёл к дороге и Тимофей.

— Капитан Гуревич! — громко воскликнул один из всадников. — Первый кавалерийский корпус, лейб-гвардии императорский драгунский полк! Пропускайте карету, прапорщик, нам приказано сопроводить её до границы!

— Хорошо, сударь, конечно, пропустим, — кивнув, согласился Пинюгин. — Только, видите ли какое дело, положено проверить подорожные и записать всё в постовой журнал. Так что вы уж извините, господин капитан, служба. И карету тоже нужно досмотреть.

— Вы что, не поняли меня, прапорщик! — повысил голос гвардеец. — Эту карету приказано как можно скорее перегнать на польскую сторону! Это посольская карета, и она не подлежит никакому досмотру!

— Господин капитан, ну вам же сказали, тут войсковая застава, через которую идёт пропуск только после регистрации, — произнёс, подходя к карете, Тимофей. — И откуда же мы знаем, посольская она или самая обычная? Нам ведь только после проверки документов такие велено пропускать.

— Что там за задержка, Але́ксий?! — Дверка кареты открылась, и из неё выглянул тот человек, которого