1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Это да, сотни три, — согласился командир казаков. — И рубаки лихие, нахрапистые, особенно в самом первом наскоке.

— Рубился с поляками? — Гончаров посмотрел на него.

— Приходилось. Только из молодиков[18] вышел, а тут ляхи у Варшавы взбунтовались. Ну, мы под началом батюшки Суворова и дали им прикурить! В Италийском походе тоже под командой хранцузов богато их было, и там, в Италиях с ними рубился. Ну и потом, когда дурная эта война была в германских землях, и тогда тоже довелось встречаться. Один шустрец даже мне руку просёк. — Он потёр у локтя.

— Да ты, есаул, оказывается, из бывалых, — уважительно произнёс Тимофей. — А с виду вовсе не стар.

— Так чего, тридцать шесть годков всего лишь, — ухмыльнувшись, заявил тот. — Самая стать. Ух, скачет кто-то! — И Чеботарёв выхватил из-за пояса пистоль.

Тимофей вслед за ним откинул замковую крышку ружья, отщёлкнул курок и нацелился в сторону звука.

— Невзорыч, я! — донеслось издали. — Не стрельните!

— Семёнко, — опуская пистоль, произнёс есаул. — Скачи сюда шибче!

— Павел Невзорыч, старшо́й велел вам доне́сть, что ляхи рядом, — зачастил молодой казак. — В версте отсюда у небольшой речушки расположились. Там лес от берегов отступает и полянка такая удобная. Мы ещё на ней пару недель назад останавливались, перекусывали и коней поили.

— Помню, помню. Сколько их всего? Чего делают?

— С полусотни уланов, — уверенно доложил гонец. — Пятеро стерегут, остальные кто чем заняты. Одни коней поят, другие просто в траве сидят. Рыжий, который из драгун, обежал стороной полянку, через речушку перешёл и на той стороне огляделся. Говорит, что нет близко никого. Только эта полусотня стоит.

— Похоже, так же, как и мы, дозорят, — немного подумав, сделал вывод есаул. — А может, и заслоном встали, но тогда головные их в сельце. Там село, если дальше по дороге от той речушки ехать, верстах в пяти всего, — пояснил он. — Что будем делать, поручик? Тебя старшим назначили, вот и говори.

— Приказано только разведать дорогу, — ответил Тимофей. — А при обнаружении неприятеля велено отъезжать обратно.

— Так-то оно так, так-то оно, конечно, правильно, — произнёс, соглашаясь, Чеботарёв. — Только вот ворог уже на нашей земле и чувствует себя вольготно, не особо сторожась. А троих моих казаков уже никогда жи́нки и детки не увидят.

— Так ты что предлагаешь-то, Павел Невзорович? — посмотрев ему в глаза, спросил негромко Тимофей.

— Пощипать бы их, поручик, — так же негромко ответил тот. — Место это удобное для наскока. Кого успеем — того срубим или пулей собьём, а потом сразу к заставе отъедем. Кони у нас свежие, даже если вслед и бросят погоню, всё равно ни за что не настигнут.

— Ладно, только при одном условии, есаул, — произнёс Тимофей. — Неприятеля мы не преследуем, ударили у реки — и сразу в отскок. И пару уланов вы кровь из носа, но живыми возьмите. Арканом или ещё как — ваше дело. А мы в это время будем из ружей палить и вас прикрывать.

— Добро. Тогда лучше нам так поступить…

Через минут пятнадцать, пробравшись по лесу со своими фланкёрами, Тимофей разглядывал из-за кустов ту самую полянку, на которой расположились уланы.

— Около полусотни, всё верно. Ага, а вот и часовые, — заметил он два парных поста. — Один караул стоит на дороге, на этой стороне реки, второй на бугорке, слева от отдыхающих…

— Одиночный, вашбродь, на дальнем конце, отсюда не видать, часовой за деревом схоронился, — подсказал сидевший рядом Очепов. — А старшие вон под кустами в теньке сидят. Вон, вон, прямо у дороги, там, где коней держат. — Он вытянул руку, указывая. — Рядом с дорогой куст одинокий, вы под ним глядите, вашбродь.

— Вижу, Фрол, вижу. Трое там вроде. Ладно, поступим тогда так: забираешь десяток Смирнова и ведёшь осторожно на тот берег, ты его там уже весь облазил. Выставляетесь в удобных местах и ждёте сигнал. А я остальных наших расставлю на этой стороне и, как только мы будем готовы, делаю первый выстрел. Вот он-то и будет общим сигналом. Сбивайте в первую очередь часовых и старших, Фрол. Видишь, у всех султаны на шапках чёрные, а у нескольких уланов красные. А у тех, что под кустом, на который ты показал, так и вовсе белые. Вот таких-то и нужно отстреливать. В ближнюю сшибку не лезьте, ваше дело — разить из кустов пулей. В рубку уже казаки на верхах пойдут, есаул сам об этом просил. Ну и мы со своего берега в пешем порядке казаков поддержим.

— Понял, вашбродь. Пошли мы тогда?

— Давай, Фрол, только осторожней, — прошептал поручик. — Лёня. — Он поманил рукой Блохина. — Собери около меня тех штуцерников, что тут остаются, да побыстрее. Братцы, ваше дело — выбить вон тех, что у кустов сидят. — Тимофей показал отборным стрелкам цель. — Вон они под кустом у дороги. Видите? Похоже, это офицеры. Выбирайте место, с которого вам стрелять удобней. На это вам пять минут, не больше. Стреляете сразу после меня. Всё, готовьтесь. Ваня, — подозвал он Чанова. — Расставляй своих в цепь. Только пусть осторожнее будут. Все передвижения строго ползком. Сам стреляешь в часовых из ближайшего пикета, вот он на нашем берегу у дороги.

Поставив задачу, поручик ещё раз оглядел внимательно поляну. С десяток уланов, напоив коней, повели их к пасущемуся в густой траве табунку. Ближайшие часовые, опираясь о коротенькие ружья, о чём-то мирно беседовали. Основная масса улан прогуливалась или сидела небольшими группками, ведя оживлённую беседу. Даже до кустов, под которыми схоронились русские, долетали их громкие возгласы и смех.

— Ну что, пора? — Тимофей взвёл курки на пистолях и положил их на траву. — Начнём.

Прижав приклад к плечу, он совместил мушку с целиком на ближайшем часовом. Вдох-выдох — и палец плавно потянул спусковую скобу.

Оглушительно ударил выстрел, и вслед за ним забили ружья по всей окружности поляны. Перезаряжаться времени не было, и, схватив оба пистоля с травы, он разрядил их в мечущиеся фигуры.

— Ура-а! — с рёвом, визгом и гиканьем проскакал по дороге казачий отряд.

— В атаку! За мной, братцы! Ура! — Вырвав из шейной кобуры пистоль и обнажив саблю, поручик ринулся следом.

— Ура-а! — с криком неслись за ним две дюжины драгунов.

Проскакав мимо двух лежавших тел, казаки ринулись, разбрызгивая воду, на противоположный берег. Слышались крики, визг, вой, звон стали и ржание коней. Вот бумкнул один, второй, третий выстрел с той стороны поляны. Отделение Смирнова, перезарядившись, продолжило вести стрельбу.

Из прибрежных кустов на Тимофея