1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Тебе бы, Лёнька, при штабе манёвры планировать, — покачав головой, заметил Тимофей. — Всё ведь рассчитали и даже меня в свой замысел вплели. Ладно, Бог с вами, езжайте. Но смотрите, если попадётесь — то я вас!

— Не попадё-ёмся! — произнёс тот с усмешкой. — Всё продумано, вашбродь. — И постучал по голове кулаком.

— Ну-ну, — только и сказал поручик.

Через час, сменив в дорожном пикете Уловского с его людьми, Тимофей услышал топот копыт.

— Мы это, вашбродь! — приглушённо прокричал подъезжавший Чанов.

— И тебя, Ваня, этот балбес совратил? — проворчал Гончаров. — Ладно, скачите скорее, злыдни, у вас три часа только на всё про всё. Потом меня из другого эскадрона тут менять будут. И без сапог для всего взвода даже не думайте возвращаться!

Время тянулось медленно. Вышагивая от одного до другого караульного костра, Тимофей сто раз уже обругал себя за то, что согласился на авантюру Лёньки. Вот-вот уже придёт смена, и задержаться на посту не получится. Может, и удастся с чужим офицером договориться, но ведь всем его людям рот не закроешь, и полетит молва о том, что поручик Гончаров выпустил своих людей из расположения полка грабить склады. И ведь тут уже неважно, бросят их или сожгут завтра, тут сам факт налицо. Из той же зависти простецкой, что чужому эскадрону имущество перепало, всё разнесут. И всё это обязательно до начальства дойдёт.

— Вот я дурак! — Он топнул в сердцах ногой.

— Едут! — воскликнул Смирнов. — Точно наши едут! У казаков даже сбруя не так звенит!

У караульных костров мелькнули тени всадников, и перед Тимофеем спешился Блохин собственной персоной.

— Ваше благородие, это вам! — выкрикнул счастливый Лёнька, протягивая сапоги. — Гусарские, для господ офицеров, с укороченным голенищем. А мягонькие какие! Кожа чистый хром, это вам не юфть драгунская, которая по колено!

— Убери! — прошипел поручик. — Спрячь, дурила! Летите в лагерь быстрей, сейчас уже смена сюда придёт!

— Понял, понял, вашбродь. — Блохин закивал головой. — Вы не волнуйтесь, они вам как раз будут, я ведь вашу ногу ниткой сто раз промерил!

Отряд ускакал, а Тимофей, немного постояв, пожал плечами: «И когда это он успел только мою ногу промерить? Ну Лёнька, ну плут!»

Наутро весь четвёртый взвод пятого эскадрона Киевского драгунского полка щеголял в новой обувке. Это, разумеется, было подмечено всеми нижними чинами и вызвало пересуды. Большое же начальство до выяснений не снизошло. И то хлеб.

Шестнадцатого июня с раннего утра забухали одиночные выстрелы орудий, и уже совсем скоро они слились в канонаду. Полки драгун были вновь выставлены на вчерашнем месте. За спиной у кавалеристов продолжали двигаться на восток обозы и воинские подразделения. Из Гродно выезжали повозки с беженцами и армейским имуществом. Скрипя и громыхая на ухабах, покатили фуры с ранеными.

— Уланы наседают, — делился обстановкой сопровождавший госпитальный обоз урядник. — Наши из Занеманских предместий к мосту отошли, но и его, похоже, скоро оставят. Француз пушек много подкатил и пехоту ещё подвёл. Наверное, сейчас жечь будут мост. Матвей Иваныч приказал поскорее раненых отвезти и склады запаливать. Ладно, поскакали мы. — И махнул рукой своему десятку.

Вскоре на западной стороне в небо потянули густые столбы дыма.

— Подожгли, похоже, — заметил стоявший позади Тимофея Клушин. — Вон как жирно дымит. Эх, скока добра зазря изводим, сколько добра.

— Ладно, Степаныч, не тужи, сам-то с обновкой, — донёсся голос Блохина. — И правда, не оставлять же всё ворогу. Там ведь на целый полк было.

Уже в вечерних сумерках из Гродно выехали плотные колонны казачьих полков. Всадники и кони шли мимо бригады драгун запылённые, у некоторых на головах и порванных кафтанах виднелась окровавленная перевязь.

— Повоевала казара, — произнёс уважительно Чанов. — Два дня Гродно держали.

На обочине дороги, в окружении свит, беседовали два генерала: казачий атаман, генерал от кавалерии Платов и командир четвёртого кавалерийского корпуса генерал-майор граф Сиверс. Матвей Иванович, что-то оживлённо рассказывая, махал руками. Граф, кивая головой, слушал. Вот они распрощались, атаман со свитой поскакал по дороге, а граф повернул к стоявшим в линиях драгунам. Подъехавший полковник Эммануэль, как видно, получил от него указание, козырнул, и Сиверс поскакал со своим окружением вслед Платову.

— Командирский сбор! — трубили штаб-трубачи Киевского и Новороссийского полков.

— По нашу душу, — кивнув на выезжавших из строя полковых и эскадронных командиров, сделал вывод Чанов. — Сейчас скажут, что нужно делать.

— Взводные, ко мне! — выкрикнул вернувшийся Копорский. — Стоим до полуночи тут, господа, — довёл приказ командования своим офицерам капитан. — Казаки своё дело сделали, задержали французов у Гродно на двое суток и, отходя, спалили мост. Думаю, до утра опасаться появления больших сил французов нам не стоит, а вот для малых нашей бригады вполне хватит. В полночь отходим арьергардом в сторону Лиды.

Движение по дороге практически прекратилось, изредка проскакивал верховой или проезжала, скрипя колёсами, повозка. Воинских подразделений на тракте уже вовсе не было. В полной темноте в полночь поступил приказ отходить и кавалеристам бригады. Первым, растянувшись в длинную колонну, двинулся Новороссийский драгунский полк, дошла очередь и до Киевского.

— В походную колонну по четверо! — донеслась команда подполковника Штакельберга. — По порядку номеров эскадронов становись! Пятый, замыкающим! Аллюр шагом! Ма-арш!

— Пятый эскадрон, на месте! — скомандовал Копорский. — Четвёртый взвод идёт замыкающим дозором в трёхстах шагах, остальные взводы со мной! Марш!

— Вот и всё, уходим, — заметил сидевший рядом на коне Чанов. — Авось скоро соберёмся всей силой и остановим супостата.

— Ваня, ты оттянись от взвода немного, — произнёс поручик. — Сам знаешь, тыловое охранение не шутки. Слушайте хорошо, глядите в оба. Эти ведь могут и не дождаться утра, вплавь на этот берег перемахнут.

— Понял, вашбродь, будем сторожиться, — пообещал унтер-офицер. — Чай уж не впервой, не сумлевайтесь.

Глава 3. Я узнать тебя, Димэ!

Семнадцатого июня, к вечеру, авангард Второй Западной армии Багратиона вошёл в город Лиду. В ста верстах к северу от него находилась Вильна, где должен был дислоцироваться штаб Первой Западной армии Барклая-де-Толли. Через два дня в Лиду влетел посланный ранее на север казачий дозор.

— Ваше превосходительство, французы идут большими силами в сторону Минска и по направлению к нам! — доложился начальнику штаба армии генерал-майору Сен-При старший дозора. — Взятый нами язык рассказал, что Вильна уже шестнадцатого числа занята врагом и там ждут приезда Наполеона!

— Господа, мы отрезаны от главных сил, — доложил на срочно собранном генеральном совете граф Сен-При. — С западной стороны на нас наступают четыре