1812 - Андрей Владимирович Булычев

поляну и, огибая его опушку, дугой затем снова ныряла в чащу. Но самое главное — с противоположной лесу стороны она подпиралась сильно заболоченным ручьём. Проходя около часа назад мимо, несколько башкирских всадников подъезжали туда для водопоя, но ускакали прочь. И вот сейчас это место было весьма кстати.

— Как же они всё примечают? — Тимофей покосился на растягивавшуюся в линию сотню. Рядом с ним, шагах в пяти справа, стоял с двумя воинами Азат. Лицо его было спокойно. Сдвинув на грудь колчан, он вынул из него четыре стрелы и внимательно их осмотрел. Затем вбил в землю тыльник пики и проверил, надёжно ли держится на передней луке седла аркан. Почувствовав на себе взгляд Тимофея, он повернул голову и широко улыбнулся.

— Корошо-корошо, господин!

Что-то смутно знакомое было в этой белозубой улыбке. Смуглое, загорелое до черноты лицо. Жирные волосы, выбивающиеся из-под остроконечной войлочной шапки. Живые, чуть раскосые, с искринкой, тёмно-карие глаза.

С правой стороны раздался окрик. Азат приподнялся, высматривая, что там на дороге.

— Ехать! — воскликнул он. — Ехать, господин!

— Взвод, к бою! — скомандовал Тимофей и откинул крышку ружейного замка. — Начинаем стрельбу, когда французы будут напротив! Первый выстрел залпом по команде! Затем ведём огонь самостоятельно по своему навыку и прицелу!

Вот донёсся и топот копыт. Громыхнуло несколько выстрелов. Гончаров отщёлкнул большим пальцем курок и покосился на Азата. Тот зажал две стрелы в зубах, одна лежала на тетиве, ещё одна между пальцами.

Два десятка всадников на небольших лохматых лошадках, подвывая, неслись по дороге. То один, то другой из них резко оборачивались и пускали за спину стрелы. А вот и погоня. Растянувшись по дороге, скакали одетые в незнакомые мундиры всадники. На киверах зелёно-красные султаны, у многих в руках небольшие ружья или сабли. Десятка два, как видно на самых лучших конях, отделились на сотню саженей от основного отряда, тот же скакал довольно компактно.

— Пропускаем головную погоню! — приглушённо крикнул Тимофей. — Бьём основной отряд!

Азат так же приглушённо, как и поручик, переозвучил команду на свой язык, и она полетела по всей цепи.

— Ждём, ждём, — покусывая губу, цедил Гончаров, ведя в прицеле «своего» всадника. Две сотни шагов до цели. Сотня. — Огонь! — рявкнул он, выжимая скобу.

Выстрел!

Патрон уже был в руке. Порох на полку. Закрыть. Приклад упёрся в сапог. Пошёл заряд в дуло. Готово!

Отщёлкивая курок, он уже выглядывал для себя новую цель. Густо осыпаемые стрелами всадники метались в самой середине дорожной дуги. Привставший на стременах Азат посылал их одну за другой с характерным хэканьем.

— А вот и цель! — Горланивший что-то на чужом языке всадник с золотым султаном размахивал над головой саблей. — Стоя-ять! Не дёргайся! — прорычал Тимофей и спустил курок.

— Алла! — Подхватив копья, башкирские всадники все как один выскочили из зарослей. — Алла! — Восемь десятков их с визгом и криком понеслись в атаку.

— Куда уж тут стрелять! — бросил Тимофей, засовывая своё разряженное ружьё в бушмат. — Взвод, в атаку! — крикнул он, выхватывая из ножен саблю. — Руби их в капусту! Ура! — И дал Янтарю шенкелей.

— Эх! — сабля рубанула спину пытавшемуся отъехать из свалки французу. Рывок вперёд — и он еле-еле успел просечь руку с клинком второму, который заходил сбоку на башкира. Тот обернулся, и Тимофей узнал в нём Азата. Он что-то прокричал и, перехватив удобнее копьё, проткнул всадника в чужом мундире.

Схватка была короткая, потеряв треть от стрел и пуль из засады, французы не успели собраться в боевой порядок и были опрокинуты в ходе атаки. Большая часть их, развернувшись, понеслась назад по дороге, а пара десятков кинулась в болотину. Завязшие кони, понукаемые седоками, пытались вырваться из трясины, но только ещё больше в ней застревали.

— Капитулиз! Капитулиз! — Тимофей прокричал единственное слово, которое он знал применительно к этой ситуации. — Азат! Ты где?! Скажи своим, чтобы не стреляли! Берём их живыми в плен! И передай есаулу, пусть пошлёт в оба конца дороги по отряду! Капитулиз! Капитулиз! — крикнул он завязшим французам. — Лёнька, Федот, сбейте тех двоих, что коней бросили. Вон тех самых дальних. — Он махнул рукой, указывая на цель своим лучшим стрелкам.

Два всадника, спрыгнув в болотину, уже почти выбрались из самого топкого места. До спасительных кустов им оставалось всего с десяток шагов. Но громыхнули винтовальные стволы, и они оба упали в грязь.

— Капитулиз! Капитулиз! — снова прокричал Тимофей. — Выбирайтесь сюда или мы вас всех тут перестреляем! — погрозил он вытянутым из бушмата ружьём. — Азат, вам трофеи нужны? Вытягивайте арканами этих вместе с конями!

— Су-лейтенант Антуан Тома, — выделил понятное из речи пленного офицера Тимофей. — Первый конноегерский полк императорской армии. Вроде как третий эскадрон, первая рота. У них ведь каждый эскадрон на две роты делится, не как у нас. — Он повернулся к стоявшему рядом Блохину.

— А Наполеон-то сам где? Спросите его, а Тимофей Иванович? — произнёс заинтересованно Лёнька.

— Да сдался нам этот Наполеон! — отмахнулся поручик. — Слишком высокого полёта птица. Из какого корпуса вы? — обратился он к облепленному грязью молодому офицеру. — Дивизия, корпус, генерал, генерал!

— А-а-а, дженераль? — Тот покачал головой. — Барон Этьен Тардиф де Поммеру Бордессуль, генерал барон Клод Пьер Пажоль, маршал Даву.

— Стоп! — услышав знакомое имя, воскликнул Тимофей. — Корпус Даву?! Даву?! Куда идёте?! Куда направлялся ваш отряд?!

Как видно, француз не понимал, что от него хотят услышать, и озирался вокруг. Встретившись взглядом со стоявшими рядом башкирами, его на глазах у всех вдруг начало трясти.

— Всё, бесполезно теперь допрашивать, — произнёс огорчённо Тимофей. — Самое главное нам понятно, что части корпуса маршала Даву переправились на севере через Неман и идут по сокращённой дороге в Новогрудок. Нужно срочно доложиться начальству. Заканчиваем сборы! — прокричал он, оглядываясь. — Да не берите вы эти коротыши! Носов, отдай мушкетон башкиру! У тебя твоё ружьё в разы лучше! Пожалей коня — лишнюю тяжесть везти. Пистоли, сабли, на худой конец, забираем, ружья выбрасывайте! Пленных на коней, руки связать!

— Ваше благородие, а с увечными что? — спросил стоявший у кучки раненых Ковригин.

— А что ты тут сделаешь? — проговорил, нахмурившись, Гончаров. — Обиходить их времени нет. Да тут доктора нужны, попробуй ты сам стрелу вытащить! Оставьте им чистую перевязь. Я думаю, французская кавалерия не заставит себя долго ждать и совсем скоро будет здесь. Да и из этого отряда, который мы разгромили, часть по округе рассеялась. Небось, вернутся. Всё! Уходим!

Гоня с собой два десятка коней с пленными и ещё табунок без всадников из отбитых, дозорный отряд порысил на юг. Часа через три показалась знакомая застава. Все рогатки у дороги были