1812 - Андрей Владимирович Булычев

корпуса Жерома Бонапарта численностью около восьмидесяти тысяч человек. С севера движется корпус маршала Даву с пятьюдесятью тысячами. Замысел неприятеля ясен — это отрезать нас от Первой Западной армии и, не дав отойти на восток за Днепр, разгромить в этих лесах. У нас сорок тысяч солдат, мы, конечно, можем дать бой корпусу Даву, пока не подошли корпуса Жерома, но тогда главные силы Наполеона могут зайти в Минск и потом южнее его, отрезав нам путь отступления на восток. В этом случае катастрофа для нашей армии будет неизбежна!

После непродолжительных прений было решено идти ускоренным маршем в направлении городов Новогрудок, Несвиж и Слуцк и, обойдя Минск с юга, двигаться далее на Бобруйск, достигнув который повернуть на Могилёв, и переправившись там через Днепр, соединиться с армией Барклая-де-Толли.

— Самое главное, господа, это высокий темп марша, — подвёл итог совету Багратион. — Бросайте все тяжести, кроме пушек и боевого припаса. Ничто не должно нас задерживать. Летучий корпус генерала от кавалерии Платова Матвея Ивановича, отряд генерал-майора Иловайского и кавалерийский корпус графа Сиверса будут прикрывать наш отход в арьергарде. Задача конницы состоит в том, чтобы задержать преследующих нас французов, дав армии уйти на восток.

Рота за ротой, вытягиваясь за городскую заставу и вливаясь в огромную колонну, пылили по заштатному шляху на Новогрудок и Столбцы войска. Вот выкатились полковые обозы и пушки, прошли гренадеры восьмого корпуса генерал-лейтенанта Бороздина, и уже потопал седьмой пехотный корпус.

Приподнявшись на стременах, Гончаров вглядывался в проходившие мимо ряды, стараясь разглядеть в них знакомые лица. А вот и пятый егерский полк. С кем-то из его стрелков ему уже довелось принять бой на заставе.

— Тимофей! Тимофей, привет! Живой! — Поручик Бобылёв, идя головным в роте, помахал ему рукой.

А вот и Пинюгин Костик сорвал с головы кивер и словно мальчишка, улыбаясь во весь рот, подкинул его вверх. Да, собственно, для Тимофея он и есть мальчишка, в его неполные восемнадцать.

— Живой! Здорово, ребята! — крикнул он, махая рукой в ответ. — Будем живы, не помрём!

Прошла последняя рота, скрылась за поворотом шляха, а над дорогой всё продолжала висеть пыльная пелена.

— Пошли помалу! — донеслось от стоявшего впереди казачьего полка.

— По-олк, в походную колонну! — донёсся знакомый уже голос барона Штакельберга. — Аллюр шаго-ом! Марш!

— Эскадрон, марш! Эскадрон, марш! — понеслись команды над шляхом.

— Но-о, пошёл! — Тимофей тронул поводья, и Янтарь пристроился за последним рядом четвёртого эскадрона.

Старинной дорогой, огибая с юга Минск, Вторая Западная армия шла к Бобруйску. Усталые войска, вступая в Новогрудок, надеялись на отдых, но начальство требовало продолжать марш. Где-то там за спиной шёл враг.

— Тимофей, тебе сегодня с казаками в ночной дозор, — распорядился, достигнув места постоя, Копорский. — Вчера Уловский был, так теперь твоя очередь.

— Понял, есть, господин капитан. Где с казаками встречаемся?

— В полночь на западной заставе. Сотня их и вас три с половиной десятка, так что вполне достаточно для дозора. На главной Лидской дороге из Новороссийского драгунского тоже будут дозорить, ну а вы уж по заштатной, по северной проедете. Тут в дюжине вёрст от Новогрудок местечко Вселюб имеется, а ещё вёрст двадцать к северу и Неман с паромной переправой. До переправы, конечно, далековато для ночной езды. Так что за Вселюб вёрст на десять дальше заедете, и довольно, и потом можете возвращаться.

— Понял. Всё одно это на всю ночь выезд. Людям поужинать нужно успеть. Разрешите идти?

— Иди, иди, Тимофей. Вам до выезда ещё часа три, так что успеете хоть немного отдохнуть.

— Эх, сейчас бы да после такого ужина только и спать бы, и спать, — пробормотал, вытянувшись на потнике, Носов. — Вторую неделю с марша на марш, седалище словно кирпич уже. Думал, хоть тут нам начальство даст днёвку, так нет ведь, опять гонит.

— Вот и дремал бы вместо того, чтобы болтать, — буркнул Балабанов. — Нет ведь — бу-бу-бу, бу-бу-бу. Как бабка у прялки, право слово.

— Так чего дремать-то, всё равно скоро вставать, — заметил Носов. — Вон солнце зашло уже, значит, скоро полночь. Сейчас поручик гавкнет, и все на ноги вскочим.

— У июня ночь с воробьиный клюв, считай, всем скоро вскакивать и на марш выходить, — произнёс поднявшийся со своего места командир отделения. — Ничего, Егорка, в седле доспишь. Пойду-ка я до Чанова Ваньки пройдусь, покалякаю чуток, сукно на портянки спрошу, он много его в прошлый раз со склада вынес, пущай делится. Елистрат, ежели поднимать начнут, без меня тут пока собирайтесь. Этого, главное, разбудите. — Он кивнул на похрапывавшего под яблоней Усачёва. — Вишь как Федот разоспался, аки соловей, трели выдаёт.

— Вашбродь, вашбродь, кажись пора. — Клушин легонько потряс за плечо Тимофея. — Второй караул к заставе протопал, значит, полночь скоро.

— Встаю-ю. — Поручик сел на топчан и, зевнув, с хрустом потянулся. — Лучше бы вообще не ложился, башка чугунная. Ты водицу оставил, Степаныч?

— А как же, за дверью ведро. Всё как вы любите. Вот всё-таки зря вы не разделись, вашбродь. Без мундира и отдых был бы совсем другой. Хоть донага. А чего, всё одно ведь хозя́ва дом оставили. Кого вам смущать-то?

— Да чего там пара часов, — натягивая сапог, заметил поручик. — Ладно, сейчас на выезде охолонёмся.

Поднятый взвод проехал по ночным улицам к западной заставе. После обмена паролем с дорожным караулом драгуны спешились за раздвинутыми рогатками.

— Тот дозор, который на Лиду, он вот только что перед вами отъехал, — пояснил словоохотливый подпоручик. — Там драгун поболее было. Чуть ли не целая сотня. И казаков не меньше.

— Да у нас так, заштатная дорога, — отмахнулся Тимофей. — Скорее уж для порядка на неё посылают, вроде как положено. А смысла нет, она всё равно в итоге в Неман упирается. Попробуй ты его, если там моста нет, большими силами перемахни.

— Это да, начальство — оно любит перебдеть, — согласился с Гончаровым подпоручик. — Вот у нас тоже так, неприятель, говорят, аж на пару дней от армии отстал, так нет ведь, целую роту на заставу ставят, и аж две рядом, в резерве находятся. Ещё и пушку сюда подкатили, и рогатками огородились. О-о, слышите, вроде из города скачут! — Он повернулся на долетевший звук топота копыт. — Небось, ваши казаки спешат.

— Стой! Кто такие?! Пароль! — послышалась команда часового. — Стой, говорю! Стой, стрелять буду!

— Не стреляй! Мин башкорт! Дозор ехать! — прозвучало в ответ. — «Москва» слово говорить! «Москва»!

— «Калуга», балбес ты нерусский! — рявкнул часовой. — Вашбродь, тут это, тут вам бы подойти!

— Иду! — Подпоручик с Тимофеем поспешили на шум. — Кто такие?!

— Бер[22] башкорт полк! Сотня зауряд-есаул Хурурдинов Мурат! —