1812 - Андрей Владимирович Булычев

«Но-о!» — его конь буквально летел, настигая второго. Тот, как видно понимая, что секунды его жизни сочтены, рванул в сторону, пытаясь уйти с линии атаки. Тщетно! Тимофей был уже опытным кавалеристом. Сжав конский бок ногой слева и делая поворот, он с проносом хлестнул убегающего саблей, рассекая ему плечо и шейную жилу.

— Аппель! Аппель! Аппель! — летел над полем тревожный трубный сигнал.

— Стой! Тпру-у! — Тимофей, потянув на себя вожжи, остановил бег коня. В двух сотнях саженей впереди, с опушки западного леса навстречу выезжали всадники в таких знакомых уже головных уборах.

— Аппель! Отходим! — рявкнул Гончаров, разворачивая Янтаря. — Уланы впереди!

Развернувшийся эскадрон поскакал обратно, а ему вслед забухали опять выстрелы.

— Чуть промедлили бы или увлеклись в преследовании — всех бы порубили! — рассказывал, смахивая со лба пот, Мозырев. — Да и Волощенко молодец, вовремя свой эскадрон для поддержки подвёл. Вот, господа, что значит боевой опыт! Не зря столько лет с турками бились.

— А я ему как дам по голове палашом, и у него кивер на две части развалился! — частил возбуждённо Новицкий. — Султан, как бабочка, выше меня взлетел, вот ей-богу, не вру! А кто это были-то вообще такие?

— Вольтижёры, «порхающие» — по-французски, лёгкая пехота, примерно как наши егеря, — пояснил Назимов. — В неё самых мелких ростом солдат набирают, главное, чтобы отважные были и меткие.

— А у меня пятерых эти самые вольтижёры подстрелили, — печалился Ревунов. — Первыми ведь через проезд скакали, вот и досталось. Потом-то по сторонам все разлетелись. Один только раненый, всех остальных хоронить. Двое под ноги коней упали, всё в кашу размолотило, смотреть страшно.

— Эскадрон потерял восьмерых драгунов и одного унтер-офицера, господин майор, — глядя в глаза Петровскому, глухо произнёс Копорский. — Это война, Виктор Станиславович, или манёвры?

— Я пошлю доклад в корпусной штаб, Пётр Сергеевич, — уклонился тот от прямого ответа. — Будем надеяться, что очень скоро всё разъяснится. В любом случае пока приказываю атакующие действия не вести, ограничившись обороной.

— Есть. Да у нас и сил-то столько нет, чтобы атаковать. Вон уже сколько неприятеля сюда подтянулось.

Из леса бухали выстрелы. Растянутые в лесных зарослях пикеты егерей перестреливались с французами. Неприятель пока попыток обойти заставу не предпринимал, ведя разведку и беспокоя дальним огнём. Пушка с редута, выпустив пару десятков ядер, замолчала. С валов постреливали только лишь ружья и изредка били штуцера.

— Десяток зарядов только у артиллеристов осталось, — пояснил Тимофею Пинюгин. — Кто же знал, что придётся воевать, мы ведь думали просто кордоном постоим. У пушкарей при себе только лишь один зарядный передок.

Уже под вечер этого суматошного первого дня войны на заставу прискакал дежурный офицер из штаба четвёртого кавалерийского корпуса с приказом отходить к Волковыску.

— А нам как же быть? — волновался командир егерей. — Мы ведь не в вашем подчинении! Останемся — мигом тут перебьют, ещё и пушку захватят. Уйдём без приказа — под суд отдадут.

— Как старший по званию, приказываю вам отходить вместе с нами, капитан, — принял решение Петровский. — Похоже, не всё так у нас гладко. Хотела бы армия наступать, тогда бы наша кавалерия уже давно бы сюда авангардом подскакала.

К ночи перестрелка стихла, как видно у французов война шла по расписанию. Разложив побольше костров у редута, русский отряд около полуночи выступил на запад.

— Повоевали, — ворчали, топая в колонне, егеря. — Десяток ребяток схоронили и могилы врагу оставили.

— А где наши полки́, где наша артиллерия?! — вторили им в кавалерийских порядках. — Одна пушка на всю дорогу! А говорили, аж две армии путь заслонили, десятки полков и тысячи орудий! А мы тут одним лишь эскадроном и егерской ротой преграждали путь.

Стучали по дороге конские копыта, топали тяжёлые сапоги, со скрипом крутились колёса повозок и пушки. Уже под утро колонна подошла к Волковыску.

Обычно на пустых в это время улочках царило оживление. Скакали во все стороны гонцы, выезжали со дворов и складов армейских магазинов на восточную сторону городка обозные телеги. Перекрикивали гвалт ведущие подразделения командиры.

— Ждите пока здесь, — оставил на берегу реки Росси эскадроны Петровский. — Доложусь в головной штаб, передам пленных и узнаю, что вообще творится. Богдан Иванович, выдели отделение для конвоя, — попросил он Волощенко и повернулся к командиру егерей. — Господин капитан, вы можете со мной проследовать, я доложу о том, что вы отступили с поста по моему приказу, а до этого действовали с примерной храбростью.

— Эскадрон, спешиться! Быть у коней! Взвод, спешиваемся! — разнеслись окрики офицеров, и Тимофей дал команду своему взводу сойти с коней.

— Кормите, поите, пока время есть, — распорядился Гончаров. — Потом не знаю, может, нас на марш сразу двинут.

Напоив животных, перекусили сухарями. Прошло довольно много времени, прежде чем прискакал майор Петровский.

— Бардак, суматоха жуткая, — поведал он собравшимся около него офицерам. — Ничего толком не понятно. Только талдычат все, что выходим, а куда и зачем, вообще неизвестно. Ладно до наших пленных дело дошло, велели к начальнику штаба графу Сен-При с ними явиться. Тот и сам ведь француз, как начал по-ихнему лопотать, я половину речи не смог разобрать. Уланы молчат, что-то блеют невразумительно, а унтер их, похоже, что-то возразил. Граф как начал, как начал кричать, те сразу по струнке вытянулись и давай уже чётко отвечать. Ну и я тут разобрал, о чём речь. Говорят, что они из четвёртой лёгкой кавалерийской дивизии генерала Рожнецкого второго уланского полка. И полк их, дескать, входит в состав корпуса короля Вестфалии Жерома Бонапарта[21]. Граф им: «А где же сам император?» Те отвечают: «Он с главными войсками наступает гораздо севернее, у Ковно, переправляясь через Неман». У них же здесь силы пока слабые, а их полк, дескать, и вовсе больше для разведки сюда послали. По имеющимся сведениям, русских сил до самой реки Росси почти нет, они даже и не думали здесь встретить сопротивление, думали, легко прямо до Волковыска доскачут.

— Хм, доскакали? — усмехнулся, подкручивая ус, Копорский. — Хорошо их у заставы причесали. Простите, Виктор Станиславович, перебил.

— Да ладно, там особо-то и нечего больше рассказывать. В общем, господа, это война, пусть даже и необъявленная. Наполеон с огромной армией перешёл на нашу землю и намерен её завоевать. Основной удар, как я понял, приходится на Первую Западную армию Барклая-де-Толли, стоящую у Вильны. А наш князь Багратион по всем имеющимся планам должен ударить французам во фланг с юга и потом соединиться с основными силами Первой армии. Киевскому драгунскому полку и всему четвёртому кавалерийскому корпусу приказано двигаться на Гродно и далее в сторону Вильны. Ну вот, пожалуй, и всё.