1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Нет, зачем же. Дорога на Гродно идёт через Волковыск. Квартирующие в Зельве полки должны были выйти на марш уже на рассвете. Так что вот-вот можно их ожидать. Чтобы избежать сутолоки, лучше перейти по плотине и встречать севернее у тракта. Как раз и они через нас там проследуют.

Решили именно так и поступить. Плотина была забита проходящими частями, а перед ней, как у бутылочного горлышка, скопилась масса войск.

— Драгуны, вы чего тут жмётесь?! — донеслось из проезжавшей мимо казачьей сотни. — До вечера простоите, айда за нами, там ниже брод есть!

— Грицак это, ваше благородие. — Очепов показал на проскакивающих всадников. — Тот, который с нами за заставой улан бил. А вот старшо́й его, есаул.

— Вижу, Фрол, — проговорил Тимофей. — Знакомая сотня. Пойду-ка я к майору подъеду. Может, и правда нам лучше за казаками двинуть.

Через несколько минут, развернувшись, два эскадрона поскакали вниз по реке и в паре вёрст ниже перешли её вслед за казачьей сотней. Не прошло и часа, как в колонне, проходящей мимо кавалерии, мелькнули знакомые лица. Отряд майора Петровского воссоединился с основными силами Киевского драгунского полка.

Через два дня авангард армии Багратиона подошёл к Гродно. В городе в это время дислоцировался летучий казачий корпус атамана Платова. Киевский драгунский полк только расположился на постой, как пришло известие: с запада на город идут большие силы французов. Дозор с севера тоже прискакал с донесением об огромной массе неприятельской кавалерии, шедшей вдоль Немана. Колонна Второй Западной армии, не заходя в город, повернула на Лиду, с тем чтобы уже через неё выйти на соединение с главными русскими силами.

— Тревога! Тревога! — трубили штабные и эскадронные трубачи. Выбегавшие из домов кавалеристы седлали коней, торочили торбы и седельные чемоданы, подтягивали ременную подпругу. Построившись в колонну, Киевский драгунский полк выдвинулся на восток и, отойдя от Гродно на три версты, развернулся в две линии лицом к городу. Вскоре к нему присоединился и Новороссийский драгунский, а за спинами драгун, выходя с юга на Лидскую дорогу, тянулась нескончаемая колонна пехоты и кавалерии, тащились полковые, дивизионные и армейские обозы. Катились на передках конноартиллерийские роты.

— Такая огромная сила и почему-то не на ворога наступает, а от него уходит, — оглядываясь, произнёс Хмельков. — Неужто мы хранцуза забоялись? Вон ведь как подле заставы и на той поляне у речки хорошо его били. А сейчас чего? Куды генералы глядят?! Духу нет?

— Того! Болтаешь много, Родька! Язык прикуси, — оборвал его Чанов. — Будет приказ — и дальше продолжим бить. Начальству виднее, как войну строить. Может, у нас манёвр такой хитрый. На сильную позицию неприятеля заведём и одним разом разгромим.

— Эммануэль, Эммануэль! — пробежало по линиям. Перед фронтом полков выехал командир тринадцатой кавалерийской бригады с небольшой свитой.

— Братцы! — оглядывая линии драгун, крикнул полковник. — С запада подходят большие силы французов. Указом государя императора нам велено идти на соединение с основными силами. Но для этого всей нашей армии нужно пройти вот по тому тракту. — Он вытянул руку, указывая на восток. — Видите, какая за вашей спиной длинная колонна? Все должны успеть пройти здесь, никого нельзя оставлять. Если неприятель прорвётся сюда, то будет худо, хорошего места для боя здесь нет, нас отрежут и разобьют. Поэтому, дабы этого избежать, в Гродно оставлен казачий корпус генерала Платова. Его казакам приказано удерживать город, сколько можно, и отступить, когда уже все войска уйдут к Лиде. Нашей бригаде приказано стоять тут, подле тракта, как последний заслон, и потом отступать вместе с казаками арьергардом. Поэтому ждём. Пока всем разрешаю спешиться. Коней держим при себе и находимся всё время в боевой готовности, чтобы вступить в бой, буде случится сюда прорыв противника. Командиры полков и эскадронов, распоряжайтесь!

— Полк, спешиться! Эскадрон, спешиться! — понеслось по линиям. — Коней не рассёдлываем, ослабить подпруги!

С западной стороны бумкнуло, потом ещё и ещё.

— Пушки, — произнёс, прислушиваясь, Блохин. — Похоже, бой начинается. Егорка, сильнее ослабь. — Он похлопал по ремню соседского коня. — Чтобы под брюхом ладонь свободно проходила, ну или два пальца. Когда надо, уж махом всё подтянешь.

Весь день пятнадцатого июня громыхала канонада, иной раз до дороги даже долетали звуки перестрелки.

— Дивизия Домбровского рвётся к мосту, наши казаки отбиваются, — поведали из покидавшего город обоза. — Повозок у нас мало, не всё сможем вывезти. У нас там на складе только сапог несколько сотен пар осталось и всякой ременной амуниции гора.

— А где этот склад-то? — заинтересовался Блохин.

— Да вон, не доезжая моста вторая улица справа, — ответил обозный. — Там сейчас мундирное сукно с соседнего грузят. Тоже, небось, половину бросят. Как закончатся повозки, велено завтра всё подпалить.

— О как. — Лёнька укоризненно покачал головой. — Сапоги жечь будут, а они у нас у половины дырявые от износа.

— Так это ведь, чтобы ворогу не досталось, — пожав плечами, объяснил обозный. — Мы-то чего? Тут же начальство решает. Ладно, ребятки, прощевайте, вон старший фурьер уже тронулся.

К вечеру канонада и перестрелка стихли. Вернулся со сведениями посланный в город дозор.

— Французы расположились у Немана, запалили костры на левом берегу, — доложились дозорные. — Казаки стоят крепко, только с левого берега отошли и пушки на высотки правого выставили.

Командир бригады разрешил расседлать коней и разбить временный лагерь. На дороге из Гродно был выставлен усиленный пикет.

— Ваше благородие, позвольте до города съездить? — подошёл с просьбой к командирскому костру Лёнька. — Сами ведь слышали — спалят всё завтра, а у нас обувка от ветхости скоро развалится.

— Нет, — отмахнулся лежавший на пологе Гончаров. — Там перед городом застава, попадётесь начальству или патрулю — в дезертиры или в мародёры запишут. Война, Лёня, сам знаешь, в таком случае разговор короткий.

— Вашблагородие, ну мы только туда и обратно? — канючил Блохин. — Ну ведь зазря добро пропадёт. Тимофей Иванович, да у нас задумка имеется. Ну вы только послушайте, послушайте!

— Ну чего? — недовольно проворчал, приподнимаясь с полога, поручик. — Мне через час дорожный караул смирновскими сменять, говори быстрее.

— Тимофей Иванович, мы пароль знаем, — понизив голос, прошептал Лёнька.

— Какой такой пароль? — буркнул Гончаров.

— Ну тот, который для пропуска в город, который на Гродненской заставе или в караульных пикетах спрашивают, — скороговоркой, боясь, что его остановят, зачастил Блохин. — Наш бригадный командир ведь дозор в город посылал и с ним офицера к атаману Платову, вот им-то и сказали пароль для проезда — «Дуб». А отзыв, стало быть, «Ветла». Так мы цельным отрядом ведь поедем, при старшем, при унтер-офицере Чанове, Иван Ильиче, а я как бы в