1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Часа два, как колонна ушла, — пояснил есаул. — Скачите шибче, авось скоро догоните, сами знаете, как она тянется.

Действительно, вёрст через семь нагнали арьергард, и Гончаров смог доложиться полковнику Эммануэлю о бое и полученных в ходе допроса сведениях.

— Лейтенанта со мной! — распорядился командир бригады. — Поедем с ним на доклад к командующему. Всех остальных пленных под конвой в колонну, их уже там сотни две казаки согнали. Ну а вам, господин поручик, благодарность. Важные сведения принесли.

— Рад стараться, господин полковник, — рявкнул, приложив ладонь к каске, Тимофей. — И у нас там башкирская сотня славно воевала, — произнёс он, понизив голос. — Большую часть конных егерей они стрелами и копьями побили, господин полковник. Четверых в бою потеряли и семеро ранеными. Не дрогнули, отважно бились.

— Молодцы, хорошо, доложусь Петру Ивановичу[27]. Кто старший у них, из какого полка?

— Первый Башкирский, господин полковник, — ответил Гончаров. — Зауряд-есаул Хурурдинов Мурат, его сотня.

— Ну что, батыры, начальство вас хвалит, — обрадовал, подъехав к старшим сотни, Тимофей. — Может, с нами поедете?

— Юк[28]. — Сотник покачал головой и, махнув рукой на лесную дорогу, произнёс несколько фраз.

— Старшина говорить, нужно хоронить воин, пока не зашёл солнце, — перевёл Азат. — Читать молитва. Мы сами. Драгун не надо ехать. А вам спасибо, господин. Быть хороший бой. Взять хороший конь и трофей. С вами хорошо воевать, удача любит господин.

— Ну, может, когда-нибудь и ещё сообща, вместе повоюем. Азат, а ты откуда сам родом? — крикнул уже в спину отъезжавшему.

— Канакай! — ответил тот, обернувшись. — Стерлитамак уезд.

— Ё-моё, Аза-ат!! — протянул опешивший поручик. — Азат, земляк! Не узнаёшь меня? Гора Тротау! Шихан! Ты меня девять лет назад до парома через Агидель[29] подвозил. Коней гнал на ярмарку. Это же я, Азат! Посмотри!

Башкир развернул коня и, подъехав впритык к русскому офицеру, пристально вгляделся в его лицо.

— Димэ-э?? — неуверенно произнёс он. — Димэ-э! Я узнать! Узнать тебя! Димэ-э-э!

Глава 4. Бой у местечка Мир, или Казачий вентерь

— Вот дела, считай, земляка встретили, ваше благородие, — удивлялся ехавший рядом Чанов. — Это что же получается, его аул вот прямо рядом с вами был?

— Ну, конечно, не прямо рядом, — ответил, усмехнувшись, Тимофей. — Но вот уезд — да, уезд один — Стерлитамакский.

— А моё село — оно тоже недалече, кстати, — вставил Блохин. — У нас только волости с их благородием разные. У меня Макаровская, а у господина поручика Верхоторская. Правда ведь, Тимофей Иванович?

— Правда, Лёнька, правда. Вот ведь как бывает. А я смотрю на этого Азата, слушаю, и как будто чем-то знакомым от него веет. Ну, думаю, показалось. Да не-ет, десять лет назад ведь могли только видеться. Ну, точно мерещится! А потом что-то в голове щёлкнуло, когда он отъезжал, ну я и спросил, откуда он родом. А тот: «Канакай, Стерлитамакский уезд». Тут уж всё в голове и сложилось.

— А чего же он Димэем вас кликал, ваше благородие? — поинтересовался Чанов. — «Я узнать, я узнать, — кричит, — Димэ-э-э».

— Да я откуда знаю? Ну, может, он имя моё так понимает.

— Да, конечно, Ванька, ты чего?! Он же нерусский! — воскликнул насмешливо Блохин. — Для него Тима — это всё равно что Дима, а Тимофей, стало быть, Димээй.

— Ну да, так и есть, — рассмеялся Чанов. — Как вы их ещё понимаете, вашбродь? Я смотрю, даже ихние слова знаете.

— Совсем немного. Утехин у тебя как там? Рана не кровит? Может, лучше в госпитальный обоз его?

— Нет, не надо в обоз, — ответил Чанов. — Порез неглубокий. Лекарь швы наложил и потом холстиной перетянул. Ну а мы со Степаном, как вы и наказывали, из той особой фляги с крепким хмельным всё хорошо пролили. Я сам буду за Митькой приглядывать, ваше благородие, не оставлю парня без внимания.

— Добро. Обеда не будет, сейчас дотемна всех станут скорым маршем гнать. Так что перекусываем на ходу сухарями. Нужно постараться горячим на ночёвке поужинать, хоть ту же болтушку затеять, но главное, чтобы горячая еда была. И коней, братцы, смотрите, чтобы не загнать. Овёс в саквах пока есть. Поим, кормим — всё как положено. В конях вся сила и весь смысл кавалерии.

Вечером двадцать пятого июня авангард Второй Западной армии, перейдя по мосту через реку Уша, миновал местечко Мир и вступил в достаточно большой, по меркам девятнадцатого века, город Несвиж. Солдаты были обессилены длительным маршем. Между тем им ещё предстояло преодолеть сто восемьдесят вёрст до Бобруйска и более ста до Могилёва, где и предполагалось переправиться через Днепр. Князь Багратион решил дать своим войскам два дня отдыха. Но как это сделать, когда, по донесениям разъездов, в дневном переходе позади них шла конница Жерома? А с севера, перекрывая проход к Минску, двигался корпус Даву, который вот-вот мог обрушиться на уставшую русскую армию.

— Нам нужен этот отдых, Матвей Иванович, позарез нужен, — объяснял атаману Платову князь Багратион. — Иначе ни полноценно сражаться, ни идти скорым маршем далее наша пехота не сможет. На твоих казаков и на кавалерию Сиверса сейчас одна надежда. Дайте нам эти два дня, атаман.

— Будут вам два дня, Пётр Иванович, — кивнул Платов. — Покажем французам, как могут биться казаки!

Двадцать шестого июня он лично объехал с командирами полков своего корпуса предстоящее место боя, указывая, где расставлять сотни и орудия второй Донской артиллерийской роты.

Утром следующего дня вышедший из Кореличей на Мир французский авангард из третьего уланского полка обнаружил казачий разъезд у реки Уша. Казаки дали залп из своих коротеньких ружей и пустились по дороге в сторону Мира. Три эскадрона улан бросились вдогон. В пылу преследования им казалось, что они вот-вот нагонят дерзких русских. Буквально на их плечах они ворвались в Мир, где были неожиданно атакованы пятью полками Платова. Окружённые со всех сторон поляки развернулись и попытались прорваться к своей бригаде, подходившей с северо-запада. Командир двадцать девятой бригады лёгкой кавалерии полковник Турно, видя бедственное положение своего авангарда, бросил на помощь пятнадцатый и шестнадцатый уланские полки, которые были тоже опрокинуты казаками и бросились в сторону речки Песчаной. Часть улан была отсечена от главных сил и прижата казаками к заболоченному берегу. Лошади завязли в топком месте, и, отбиваясь, все всадники были либо переколоты, либо взяты в плен. На этом первый день большого кавалерийского сражения при местечке Мир закончился. Задумка атамана Донского казачьего войска генерала от кавалерии Платова под названием вентерь[30] сработала.