1812 - Андрей Владимирович Булычев

ко взводу. Скоро, наверное, опять атаковать будем. И эполет проследи, чтобы нашили. Не дело это без знаков различия на людях быть. Есть обер-офицерский, без бахромы? Может, дать?

— Найду, Пётр Сергеевич, — отмахнулся Гончаров и поспешил ко взводу.

Приближался вечер. Платов, наблюдая за движением дивизии Рожнецкого, видел, что больших подкреплений он не получил. Зато с минуту на минуту должны были подойти отозванные из авангарда казачьи полки Кутейникова.

— Атакуем всеми силами! — отдал приказ атаман.

Полки донских казаков, первый Башкирский, калмыцкий и конно-татарский ринулись лавой на неприятеля. В вытянутых линиях бросились Ахтырский гусарский[31], Литовский уланский и Киевский драгунский.

Снова сшибка, русские кавалеристы неистово зло рубились с польскими уланами. От множества коней на поляне было тесно. Палашом и саблей ударить было тяжело, не говоря уж о пиках. Русские напирали. Потихоньку поляки начали пятиться к лесу, и в этот самый момент на их левый фланг обрушилась подошедшая со стороны Столбцов свежая бригада генерала Кутейникова. Смяв одиннадцатый уланский полк поляков, она начала заходить в тыл всей дивизии Рожнецкого. До этого стойко оборонявшиеся враги бросились бежать. В их толпы врезались преследующие их казаки, они кололи и рубили бегущих. Только в местечке Мир, которое заняли резервы неприятеля, удалось остановить напор русских.

Кавалерийская дивизия противника опять потеряла свыше шестисот человек убитыми и ранеными, несколько сотен из её состава попало в плен, было наголову разбито шесть уланских полков.

Ночью этого же дня Платов докладывал Багратиону: «Поздравляю ваше сиятельство с победою, и победою редкою над кавалерией… Из шести полков неприятеля едва ли останется одна душа, или, может, несколько спасётся. У нас урон невелик по сему ретивому делу».

Действия казачьего атамана Платова в двухдневном сражении у местечка Мир являются образцом сочетания осторожности и решительности. В первый день он хитростью заманил противника в засаду и разбил, а во второй победил его в открытом бою умелыми манёврами и атаками.

Действия французского командования, допустившего разгром целой кавалерийской дивизии на глазах у наступающего войска и в самом начале кампании, напротив, весьма плохо его характеризуют.

Наполеон Бонапарт был взбешён, в поражении дивизии он обвинил собственного брата Жерома, командующего всем правым крылом армии, и тот обиженный возвратился в Вестфальское королевство. Командование войсками Жерома император передал своему лучшему маршалу Луи́-Николя́ Даву́[32] с категорическим приказом разгромить армию Багратиона, не дав ей соединиться с основными русскими силами.

Двухдневный арьергардный бой Платова задержал движение наполеоновских войск на линии Гродно — Минск — Могилёв, дал отдых Второй Западной армии и обеспечил ей отход в сторону Слуцка.

Глава 5. Бой у Романова

Крупные капли застучали по коже каски, Тимофей задрал голову, подставив лицо дождю.

— Хорошо, — произнёс он, зажмурив глаза. — Хоть освежимся, какой уже день не спадает жара.

Упругие струи вымочили гребень, и он стянул с головы потяжелевший головной убор.

— Прибавили аллюр! — донеслось из головы колонны. — В пяти верстах Слуцк, поторопись, братцы!

— Но, Янтарь, но! — подстегнул он легонько поводьями коня. — Отдохнёшь скоро. Взвод рысью! — крикнул, обернувшись. — В Слуцке постой и ужин будет!

Драгуны дали шенкелей коням, догоняя поручика. Копыта глухо забили по вмиг подмокшей дороге, в стороны полетели комья грязи.

— В сторону! Вправо сдать! — рявкнул капитан, который вёл по дороге роту егерей. — В сторону! Сомнут ведь конями! Зараза! Вот же сволочи! Всего обрызгали! — Он смахнул со щеки грязевой комок. — Понеслась кавалерия. Теперь-то конечно, теперь она лучшие квартиры займёт. Это пока мы ещё до города дойдём. Подтянись, рота! — рявкнул он зло. — Ковыляете как стая гусей у пруда!

Обогнав несколько пехотных колонн, Киевский полк подскакал к выставленной при въезде в город заставе.

— Вам туда, господин подполковник, вон на ту, на южную сторону уходить, — разглядывая подмокший бумажный лист, объяснял барону Штакельбергу специально приставленный к заставе капитан. — Вот по этой улице саженей двести прямо и потом ещё вдоль Случи вверх с полверсты. Там вы по правую руку католический костёл будете проезжать. Вот как раз за ним река большую петлю делает, в ней и расположен квартал ткачей[33], где вам квартироваться.

— Так дали бы провожатых, — проворчал командир драгун. — Мы город не знаем, заедем не туда, а потом квартирмейстерство скандалить будет, что мы чужие квартиры заняли.

— Некого дать, господин подполковник. Двое были, что хоть немного его знали, так один Ахтырский полк повёл, а другой пятый егерский. А мне никак отсюда не отойти, после вас ещё колонны вскорости подойдут.

— Бардак! — недовольно буркнул Штакельберг. — Вечно у нас так. Полк, за мной! — И подстегнул коня.

С трудом найдя каменный католический костёл, поставленный у петляющей реки, драгуны въехали в так называемый район Княжьих ткачей. Среди небольших домиков виднелись длинные здания мануфактур, углублённые в землю амбары и склады. Дымило высокой трубой какое-то кирпичное здание, по улицам сновали приказчики и работные люди.

— Командирам эскадронов разместить свои подразделения! — скомандовал барон. — Первый эскадрон — туда! — Он ткнул пальцем в отходящую от главной боковую улочку. — Второй за ним, ну и все остальные тоже так же, по порядку. Занимаем квартиры, о плате за постой квартирмейстерство отдельно до хозяев доведёт. Наше дело — разместиться. По провианту и фуражу тоже позже скажу. Всё, вперёд! — Он махнул рукой. — Антон Фёдорович, а для полкового штаба вот этот домик, который побольше. Его забираем.

— Эскадрон, за мной! — скомандовал Копорский. — Шустрее, кто не хочет под дождём мокнуть!

После привычной при таком деле сутолоки все взводы и отделения получили свои места для постоя. Хозяева были недовольны, но что уж тут поделаешь, когда к тебе пришёл человек с ружьём. Потеснишься. Да и требовали с них немного, только лишь крышу над головой. А если в доме было семеро по лавкам, то и крышу-то от сарая.

— Блохин! Унтер-офицер Блохин! — крикнул Тимофей, заходя на тот двор, где размещалось его третье отделение.

— Я, вашблагородие! — Лёнька выскочил из дворового пристроя, стряхивая с мундира солому.

— Уже успел поваляться, — проворчал поручик. — Коней-то хоть почистили, прибрали?

— Так то-очно, — протянул тот. — Первым делом коней, Тимофей Иванович, обиходили. Это уж потом чуток прилегли.

— Угу, чуток, — глядя на сонную морду друга, хмыкнул Гончаров. — Ладно, посылай троих к Чанову, я ему уже всё растолковал. Пусть берут с собой торбы и мешки. Иван покажет им, куда идти. Наконец-то провиантские сподобились начать выдачу. Чуть позже и фураж начнут отпускать. В саквах-то хоть был на кормёжку овёс?

— Был, — подтвердил Блохин. — И ещё на раз коням хватит, а потом всё, запасов более нет. Если только на