Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

формой ну вот совсем не предназначенные для игры на фортепиано: небольшие кисти, обещающие быть толстыми (бывает такое и у худых людей) короткие пальцы не позволяли «брать» нужное для сносной игры число клавиш. Вот на гитаре это стало бы преимуществом, но где найти ту гитару? И надо ли?

Поэтому Люси внимала, а Мэри кайфовала от эмоций, которые выдавала племянница во время импровизированных концертов. Хотя послушать хозяйку, по возможности, старались все обитатели усадьбы, и их впечатлительность грела душу пианистки (приятно, черт возьми, когда тебя слушают, открыв рот, иронизировала вслед за Райкиным, Мария Васильевна), реакция Люси отличалась: девочка просто растворялась в мелодии, казалось, она, как и сама исполнительница, окунается в нее полностью, теряясь в мире звуков.

Мэри часто спрашивала племяшку, какие мысли приходят ей в голову при прослушивании того или иного произведения, и всякий раз поражалась точности определения десятилетней девочкой замысла композитора.

В этом Мария Лазаридис знала толк: даром, что ли, всю жизнь училась и учила других понимать музыку! Кто бы мог подумать, что в лице юной мисс из сказочной страны она обретет почитателя творений служителей Эвтерпы, Полигимнии и Аэды, муз — покровительниц лирической, торжественной и вокальной музыки. Это внимание к любимому предмету очень сблизило родственниц и укрепило их возникшую в трагичных условиях связь.

* * *

Жизнь в Литлл-хаусе не изобиловала событиями, но обитателей коттеджа это ничуть не расстраивало, даже наоборот. Для попаданки неспешное погружение в новый мир было благом, и только мысли о предстоящем знакомстве с сестрами предшественницы, приезд которых традиционно ожидали летом, напрягал.

Но, очевидно, боги были на стороне нью-Мэри: визит старших мисс Барнет с семьями в отчий дом (ну или соседний Истон-корт) в это лето не состоялся. Причина? В семьях родственниц произошли радостные события, одно за другим: и Эмили, и чуть позже — Элинор, подарили супругам по ребенку! Вернее, Эмили умудрилась родить двойню — милашек-девочек Аделаиду и Аделию, а Элинор — мальчика Оливера, что привело виконта Бёрли в неописуемый восторг, поскольку сравняло счет с преуспевшим ранее в умножении мужского народонаселения сэра Мобри!

Намеки о прибавлении в семьях прослеживались в переписке, но родственники все же надеялись как-то справиться с возможными проблемами. Однако роды обеих старших сестер Барнет были довольно тяжелыми, несмотря на опыт и необходимую медицинскую помощь, и отцы семейств категорически не желали подвергать любимых супруг и новорожденных дополнительным рискам, путешествуя к деду.

Традиционно, сестры поддерживали друг друга во время беременностей и, особенно, в родах, поэтому оба семейства оказались «запертыми» в Чеснет-касле, где проводили Рождество и откуда не решились вернуться в Лондон с двумя беременными. Так и рожали: сначала Эмили — в конце весны, ну, а следом «опросталась» и Элинор. Куда уж ехать!

Так или иначе, радость и удовлетворение родственники разделили посредством писем и скромных подарков, уговорившись перенести личную встречу на осень, совместив её с участием гостей в сезоне охоты в Ноттингемшире, где их с нетерпением будут ждать все поколения Мобри, Бёрли и, наверняка, Фолкнеры.

Так что иномирянка в теле Мэри Барнет облегченно выдохнула и продолжила осваиваться в окружающем мире, старательно укрепляя свои позиции в сердцах отца, племянницы и слуг. Её положение в доме не ставилось под сомнение, но, увы, не все «белые пятна» прошлого Мэри были зачеркнуты, а ведь, как говорится, дьявол таится в мелочах. Если в Литлл-хаусе попаданка могла некоторые странности свалить на визиты к сестрам, то что придумать для последних? Старшие Барнет не были невнимательны или глупы, судя по рассказам очевидцев.

После долгих размышлений Лазаридис пришла к единственному приемлемому варианту — повторить легенду о перерождении на пороге смерти, выданную мистеру Барнету сразу по прибытии, уповая на доброту леди, собственный артистизм и максимальную искренность. Как и ранее решила с Люси.

«Ну, право же, она ни в чем не виновата и не желает никому зла! Именно она — жертва обстоятельств непреодолимой силы, это ее надо жалеть и защищать! И вообще, ребята, давайте жить дружно: вы — тут, я — там!»

Такие разговоры с собой Мария Васильевна вела в основном во время прогулок по окрестностям, когда вместе с мистером Барнетом и Люси или только с Люси отмеряла милю за милей по полям-лесам Беркшира. Поездку наметили на конец сентября, сразу после проведения осенней ярмарки в Педлитоне, о чем настоятельно просил мистер Дуглас.

— Ах, мисс Мэри, ну как же мы без Вас? Мы ожидаем много гостей, даже из столицы! Жаль, что чета Бёрли в этом сезоне не посетит Истон-корт… Но благополучие детей — первостепенно, да-с! Прошу Вас, останьтесь и поддержите меня в организации мероприятия!

Отказать старику-предводителю Мэри не посмела, и ярмарка вновь, благодаря предложениям попаданки, имела оглушительный успех. Они заключались в следующем: заранее, на отведенном для торга и гуляний месте, были установлены легкие навесы-лотки, упорядоченные по видам продукции, с нарисованными указателями; некоторые горожане решились предоставить приезжим места временного проживания (за небольшую плату жители были готовы пустить гостей в свои дома, о чем последние информировались нанятыми вестниками при въезде в город); с целью обеспечения порядка вновь была сформирована «народная дружина» из молодцов, присматривающих за толпой; городской стряпчий набрал временных помощников для оперативного оформления будущих сделок и разместил филиал конторы рядом с главной «улицей» торжища.

Но самой «изюминкой» стал «игровой городок»: качели-противовес, столб для лазания с призом на вершине, легкая «полоса препятствий» (пройти по бревну, взобраться по веревочным лестницам, попрыгать в мешке, пробежать дистанцию со связанными с партнером ногами и прочее), сбить палкой причудливо установленный чурбачок (типа «городков»), попрыгать со скакалкой, бросить кольцо на штырь...

Все, что вспомнилось из фильмов и детства, Маша выдала оргкомитету, и часть идей впоследствии и была воплощена на ярмарке. Местное женское сообщество снова провело распродажу поделок и выпечки, что внесло разнообразие в скучные будни домохозяек и оживило дух соперничества между «заклятыми подругами» из Пендлитона и окрестностей.

И еще одно новшество было введено устроителями: участие в торгах стало платным. Небольшой взнос продавцов-покупателей (приезжих и местных, за чем следили дружинники) в городскую казну принес, помимо добровольных пожертвований, доход, покрывший все затраты на обустройство мероприятия. Все прошло даже лучше, чем весной, и горожане решили, что отныне ярмарка точно станет достопримечательностью их «малой родины».

Глава 28

Ярмарка закончилась, и Барнеты могли отправиться в гости. Попаданка проводила время в сборах (подарки и собственные тревоги сопровождали этот процесс), отбытие было назначено на самое начало октября, благо, погода радовала сухостью