Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

предкам. Ещё глубже, чем раньше, ага. Зная, как может аукнуться это заклинание для Ани, они всё равно решили её обучать запретным техникам. То есть их вовсе не смущало, что у родной дочери может вся жизнь под откос пойти.

И! Помимо прочего, я подивился находчивости сестры и тому, как элегантно она съехала с этой учёбы.

— Ну а что толку скандалить? — пожала плечами Аня. — Меня бы всё равно не послушали. Так что я этого мужика траванула. Нет учителя, как говорится, нету и знаний. Может помнишь, после этого наше поместье месяц в осаде было, секта за своего мстить явилась.

— Ах во-о-от оно что было…

— Ага. Месяц осады, а меня на два месяца посадили на хлеб, воду и двадцатичасовые тренировки. Да-а-а-а, — улыбнулась сестра. — Было время. Но к чему это я? На практике я к этой дряни даже прикасаться не хочу, но теорию всё равно запомнила. Так что чисто технически смогу выйти на того, кто поставил чёрную метку.

— Допустим, — кивнул я. — От меня что требуется?

— От тебя требуется остаточная энергия проклятия. Обычно такие вот расследования ведут постфактум, выясняя кто УБИЛ жертву. Но ты жив-здоров… представить себе не могу по какой причине. И именно поэтому должно быть попроще…

Аня попросила меня зарядить энергией метки что-нибудь так же, как я проворачиваю это с едой и позитивными эмоциями. Вот только не еду, а что-нибудь жидкое, мол, так ей проще будет фильтровать энергию. И первой попавшейся жидкостью стал облепиховый морс в пластиковой бутылочке, который мы раздавали в качестве комплимента к каждому заказу «с собой». После зарядки жидкость потемнела и цветом стала напоминать то ли бражку, то ли пригоревший биск, а то ли какую-то лютую химию для снятия металла с ржавчины… или наоборот?

— Отлично, — кивнула Аня и спрятала бутылку. — За ночь отфильтрую информацию и найду исполнителя.

— Чтобы проклятие снять?

— Э-э-э… нет, — сестра хохотнула. — Ты дурак что ли? Эту дрянь ни отменить, ни развеять. Но убить козла стоит пренепременно.

— Стой-стой-стой-стой… может, не надо?

— Что значит «не надо»?

— Да то и значит, Ань. Не надо никого убивать.

— Да у тебя же рука отсохла! — сестра аж на крик перешла.

— Одна, — уточнил я. — Вторая же есть. Я прекрасно справлюсь левой, плюс у правой чувствительность потихоньку возвращается. Глянь-ка! — тут я продемонстрировал, как могу шевелить мизинцем. — Ну? Видишь?

— Вижу-вижу…

— А убийство никому и никак не поможет.

Аня на какое-то время замолчала. Видно было, что хочет спорить и борется с собой.

— Поможет! — всё-таки не выдержала сестра и выдала план: — Смотри, как мы сделаем. Я найду этого негодяйского негодяя, и вместе с ним убью всех его родственников. Потом в ночи подвешу их всех на мосту Риальто и табличку рядом приколочу, мол, «они хотели проклясть Маринари». Как тебе?

— Ань…

— Что?

— Ну перебор же.

В итоге мне потребовалось минут двадцать, чтобы убедить её в нецелесообразности вырезания чьей-то семьи. Уповал в основном на то, что я ресторатор, а не мафиози, и на то, что Анна Эдуардовна с недавних пор тоже начала новую жизнь. В итоге сестра, конечно же, расстроилась, но согласилась никого не трогать. И даже слово мне дала.

После разговор перешёл в более мирное русло. Аня попросила приготовить ей любимое ризотто с мориками, расположилась за столиком, и не подумаешь сейчас, что передо мной сидела профессиональная убийца. И, к слову, об убийцах…

— Ань, а где Прохор-то?

— Я его на курсы повышения квалификации отправила, а то чё он, как лох.

Увы и ах, в этот момент Джулия приняла заказ с большого столика на восемь человек, и мне пришлось шуровать на кухню. Ну а когда я вернулся сестра уже ушла, так что уточнить какую именно квалификацию подтягивает Прохор мне было не суждено. Однако что-то мне подсказывает, что это вовсе не курсы сомелье.

— Да-а-а-а, — протянул я.

Оставшиеся часы до закрытия я отработал как обычно. Готовил, отдавал, изредка общался с гостями… но между делом, в паузах, забивался в уголок кухни, закрывал глаза, концентрировался и своими силами пытался восстановить руку. Прогонял через неё промышленные масштабы позитивной энергии.

Процесс был, мягко говоря, небыстрый. И неприятный — то лёгкое покалывание, то жжение, а то и вовсе боль, от которой хочешь не хочешь, а зубы стиснешь. Но и прогресс был. К закрытию у меня уже получалось сжать пальцы в дряблый кулак.

— До завтра, синьор Маринари! — после закрытия Конан по привычке хотел пожать мне руку, но тут вдруг осёкся. — А, ой… извините, — поклонился, а затем очень довольный пошёл на выход.

И стоило ему захлопнуть за собой дверь, как я вспомнил, что не принял у него бланк на закуп. Поэтому сам залез за барную стойку, сам пошарился где надо, нашёл листочек, порадовался тому какой же всё-таки ответственный лепрекон мне попался, а потом…

— Ты чего? — меня аж передёрнуло.

Мельком глянув на Оборванчика, я даже малость испугался. Вроде бы всё, как всегда, вот только взгляд… этот взгляд я ни с чем не перепутаю. Голодный. Вожделеющий. Не знаю почему и во что это теперь выльется, но Оборванчик смотрел на мою татуированную руку, как на лакомство…

Интерлюдия. Эммануэль Карризи

Ночь. Луна. Венеция. Эммануэль Карризи сидел на крыше старинного палаццо, глядел на звёзды и размышлял над тем, как круто в последнее время изменилась его жизнь. Причём далеко не в самую положительную сторону изменилась, аж бесит!

Например, Эммануэлю было чертовски неудобно спать в гробу. Да, гроб был хороший, дорогой, из качественных материалов, но всё же… гроб! И даже плюшевый гусь не выручал от этого неудобства. И более того! Вчера ночью Эммануэль проснулся с полным ртом ваты, потому что во сне почему-то решил кусануть гуся. И прокусил ведь. Как только смог?

И солнце! Синьор Малафесто не соврал, с недавних пор солнце для Эммануэля стало злейшим врагом. Пару раз молодой Карризи из любопытства выбирался на улицу днём — чисто чтобы поглазеть и подышать воздухом. И всякий раз с истошными криками бежал обратно в свой подвал.

Ласковые тёплые лучи солнышка были вообще ни разу неласковые —