Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

А джелатто⁈ О, как же парень скучал по джелатто! Раньше он мог в охоточку затрепать целый килограмм этого лакомства — сперва по шарику разных вкусов, а потом экспериментируя и смешивая всякое-разное. Например, кофе с базиликом. Или мяту с хурмой. Или изюм с эстрагоном. Но теперь-то, а⁈ Теперь!

— У-у-у-у! — от расстройства Эммануэль аж на луну завыл.

Потому что теперь джелатто не приносило ему никакого удовольствия. Вкусы резко переменились, и теперь всё мороженое казалось ему приторным, и одновременно с тем безвкусным. Из всего множества вкусов, что только существуют в мире, теперь Эммануэлю нравился лишь вкус крови. А джелатто с кровью почему-то никто не делал!

— У-у-у-у, — чуть потише повторил он и шмыгнул носом. — Жизнь несправедлива…

Однако были в новом житие-бытие и плюсы. Например, теперь Эммануэль мог видеть сквозь стены, а при необходимости даже проходить сквозь них. Иногда, правда, отвлекался, застревал на полпути и чувствовал себя в крайней степени неудобно, но всё равно.

Что ещё? Ещё Эммануэля выгнали из дома. Недалеко, правда — неподалёку от палаццо семьи Карризи было что-то вроде подсобного домика с хорошим глубоким подвалом. Туда-то отец и попросил переехать своего сына. А потом зачем-то пригласил целую толпу магов-артефакторов, и поставил вокруг нового дома Эммануэля новейшую защиту. Вот только… кажется, кто-то что-то перепутал — как будто бы замок установили не с той стороны. И вся эта дорогущая рунно-техническая система работала не на защиту того, кто находится внутри дома, от опасностей внешнего мира, а ровно наоборот.

И это тоже расстраивало, потому что теперь каждый раз чтобы выйти погулять, нужно было спрашивать разрешения у папы. И папа, надо сказать, не всегда был добр. Это плохо. Но вот конкретно сегодня Эммануэлю позволили погулять ночью и это хорошо. Плохо, хорошо, плохо, хорошо… молодому Карризи нравились детские, обычные качели, а вот эмоциональные совсем не прельщали. Потому что плохое находилось само, а вот чтобы найти хорошее приходилось думать.

Однако! Прямо сейчас, сидя на этой самый крыше, Эммануэль забывал дышать от восторга. Причём да, как оказалось совсем недавно, дышать ему больше не нужно, но… не в этом суть. Дыхание перехватило от другого.

Так уж вышло, что в гостинице напротив, в открытом настежь окошке самого верхнего этажа происходило нечто волшебное. Та девушка с фотографии, которую папа хотел убить, и которую, кажется, звали Анной, принимала ванну. С пенкой и свечами. Лежала себе вся такая мокрая и голая, и чего-то мурлыкала себе под нос.

— Ух-х-х…

А вот она наконец-то вылезла. Вытерлась большим махровым полотенцем, накинула лёгкий шёлковый халатик и перешла в другую комнату. Сидела теперь и мазалась кремом. И какая же у неё была кожа! Благодаря своему улучшенному после поездки во Флоренцию зрению, Эммануэль сейчас видел каждый пупырышек на коже молодой Сазоновой.

Красота. Просто сказка. И мысли какие-то в голове появились… как будто бы их не сам Эммануэль думал, а кто-то за него.

И тут надо бы объяснить. Дело в том, что юный Карризи был девственником, и до сих пор не познал женской ласки. Всю свою жизнь он учился, тренировался, качался, становился большим и сильным, чтобы стать больше и сильнее. Обществу женщин он предпочитал личный спортзал в семейном палаццо, и потому что-то как-то не срослось. И вот только сейчас, глядя на Анну Эдуардовну и её бьюти-процедуры, Эммануэль понял, каким же дураком он был.

Заворожённый зрелищем, парень буквально пускал слюну. Однако тут сработали его новые рефлексы. Еле-еле слышный шорох привлёк внимание, и на соседней крыше он обнаружил человека, что прятался во тьме. Причём очень плохо прятался или… или это опять заслуга супер-зрения? Короче говоря, Эммануэлю удалось разглядеть тень в тени — человек был похож на ниндзя, весь обвешанный ножами и метательными звёздочками, вот только почему-то с испанской гитарой за спиной. И этот человек тоже следил за Сазоновой…

Интерлюдия. Испанский ниндзя Хулио

Хулио чувствовал себя неудачником. Бегство в Тибет не задалось. Едва-едва добравшись до храма, монахи тут же дали ему от ворот поворот. Сказали, что у синьора Гонсалеса слишком много грехов, и чтобы влиться в ряды просвещённых, ему сперва нужно почистить свою карму.

Как? Ну… вполне ожидаемо, на самом деле. По словам настоятеля храма, лысенького узкоглазого мастера, Хулио нужно было сделать что-то настолько хорошее, чтобы оно перевесило всё плохое.

— Как? — спросил тогда Хулио.

Мастер же в ответ чуть помолчал, посмотрел на него лукаво, и ответил:

— А хрен его знает.

Короче говоря, универсального метода не было, и синьору Гонсалесу предлагалось проявить фантазию самостоятельно. Однако кое-что полезное в храме он всё-таки узнал. Как оказалось, вершить добрые дела нужно начинать как можно скорее, ведь карма уже смазала орудие наказания и вот-вот настигнет бедного ниндзю…

И вот проблема — никогда в жизни синьор Хулио не делал добра, и в принципе не знал, как оно делается. Но ум тут же пришла благотворительность, но вот беда: помимо прочего, у Гонсалеса совсем не было денег. Маркиз не заплатил ему за последний заказ с этими грёбаными куклами, а все остальные сбережения ушли на дорогу из Венеции в Тибет и обратно.

Так что теперь всё состояние Хулио равнялось пачке жвачки, гитаре и профессиональному обвесу из звёздочек и ножей. Однако же да! Было у Гонсалеса нечто такое, что никому и никогда не отнять — его профессиональные навыки. Вот только для созидания доброго они явно не годились. Деньги в этом плане были бы куда более к месту.

Поэтому первым же делом по возвращению в Венецию, Хулио отправился к маркизу Гильермо, чтобы забрать «полный расчёт». Но вот беда — на месте палаццо своего бывшего работодателя, он обнаружил обугленное пепелище, и где его теперь искать откровенно не знал. Возможно, что Оливарес вообще покинул Венецию. Или погиб?

— Отлично, — вздыхал Хулио, глядя на пожарище. — Просто отлично…

А сам вспоминал про слова лысого монаха о том, что время поджимает. Итого: денег нет, связей нет, делать доброе нужно было начать уже вчера и… что теперь-то? Хулио начал думать следующим образом: вместо доброты на пустом месте, можно попробовать исправить грехи прошлого. И начать, например, с самого последнего — вернуться в «Марину», взять свой собственный след, выйти по нему на кукол, а заодно