Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

— Да что ж такое-то, а? — вздохнул я.

Рядом, на расстоянии вытянутой руки, материализовался Оборванчик. Кукла сидела на контейнере с чищеной картошкой и взглядом сверлила мою руку. Как может что-то неодушевлённое «сверлить взглядом»? Да вот же! Я не придумал! И это лишь половина беды, ведь у Оборванчика сегодня весь день при взгляде на мои татуировки барахлило слюноотделение. Весь рот, подбородок, шея и даже плечи куклы были аж мокрыми от слюны.

— Пойдём-ка, — в очередной раз я взял Оборванца левой здоровой рукой, унёс его в зал и посадил на полку.

Вернулся. Только-только взялся за нож, как:

— Ты опять здесь⁈

Проклятая кукла весь сегодняшний день буквально преследовала меня. Причём под этим его «новым» взглядом я чувствовал себя жертвой какого-то маньяка.

— Твою жешь… ты как это делаешь⁈ Ты телепортируешься, что ли⁈

А кукла молчала. Молчала, смотрела и обильно слюноточила. И мне оставалось лишь догадываться, каким будет его следующий шаг.

Впрочем, день прошёл нормально, без суеты. Я готовил, кормил, принимал заказы и периодически успокаивал Джулию, которая на почве новой документации устраивали истерики каждый раз, когда не могла найти очередной чек или накладную. А первые интересные гости появились лишь к ужину.

Франческа Глованни собственной персоной в окружении своих котов-охранников. Пушной спецназ ввалился в зал «Марины» вперёд хозяйки, выделывая сальто проверил территорию и оккупировал один из столиков. Из новенького — коты забежали в «Марину» с собственной посудой, чего я раньше за ними не замечал. У каждого в зубах была миска с собственным именем. Видимо, конкретно сегодня котейки решили наесться до отвала.

От греха подальше, пока меня не втянули в какую-нибудь очередную авантюру, я махнул синьоре Франческе, а потом шустро срулил на кухню. Прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щёлочку и прислушался.

— Добрый вечер, синьоры Глованни, — донёсся до меня голос Джулии. Спокойный, профессиональный, без тени удивления. Ну молодец же, молодец. Привыкает.

— Добрый, Джулия…

Далее скрипнул стул, Франческа уселась и принялась диктовать своё заказ.

— Так. Будьте любезны, дорогая Джулия, порцию креветок для Бричолы…

— Мяу! — отозвалась Бричола.

И в имени котейки ничего странного нет. Дословно — «крошка», а по сути — итальянский аналог «Мурзика», «Барсика» или 'Пушка. А вот потом:

— Ещё одну порцию креветок для Моцарта.

— Мяу!

— Порцию креветок для Баха…

— Мяу!

— … и для Страдивари…

— Дайте-ка угадаю, — на свою голову вмешалась Джулия. — Ещё одну порцию креветок?

— НЕТ!!! — клянусь, от крика Франчески завибрировало всё здание. — Вы что такое говорите⁈ Какие креветки⁈ У Страдивари несварение от креветок! Подайте ему говядины, и посочнее. И чтобы было приготовлено на огне. И чтобы без соли и перца. И ещё… Страдивари, милый, какую прожарку хочешь?

— Мяу.

— Медиум-рэ, пожалуйста.

«Забавное», — подумал я и через чёрный ход выскользнул в переулок. Обошёл здание и вылетел прямиком к раскочегаренной мангальной зоне, где в поте лица и всего остального тела трудился синьор Марселло.

— Марселло, — улыбнулся я. — Не поверишь, у нас особый заказ.

— Это какой? — даже не поворачиваясь ко мне спросил шашлычник. Пошерудил угли длинной кочергой, отправив целую стаю оранжевых искр в вытяжку, и крепко сжал глаза. Видимо, дым попал.

— Сейчас тебе нужно будет пожарить стейк для кота. Медиум-рэ без соли и перца.

— Да без проблем, — проморгавшись, сказал Марселло, и широко-широко улыбнулся. — Я только за. Животные, они ведь зачастую благодарнее, чем люди. Потрётся об ногу и понятно, скотинка тебе благодарная. А человек? Ну вот сказал он «спасибо». И либо таким тоном сказал, что лучше бы не говорил, либо понятно — врёт, паскуда. А сам думает чего-то там себе… уъуъуъу! — Марселло погрозил кочергой полупустому летнику. Впрочем, никто его выходке особого внимания не придал. А потому:

— Согласен, — сказал я и похлопал шашлычника по плечу. — Совершенно с тобой согласен, — в после вернулся в ресторан так же, как и уходил.

Отдал на столик синьоры Франчески креветки для котиков. Причём отдал на раздачу, поскольку был уверен, что мои блюда будут приготовлены быстрее стейка. Поставил их, короче говоря, под саламандр, и снова вернулся на летник к Марселло.

И картина, которую я тут застал… «заставила улыбнуться» — это очень мягко сказано. Улыбнуться, растрогаться, проникнуться. Этот суровый бородатый мужичара сидел на корточках, а вокруг него столпились коты синьоры Франчески. Не дрались, не шипели, просто сидели и смотрели на Марселло влюблёнными глазами. А тот в свою очередь сюсюкал не в себя, чесал их, тискал, и…

Вот так. За суровой внешностью, оказывается, скрывался такой любящий по отношению к братьям нашим меньшим человек.

— Понятно, — сказал я сам себе. — Не буду мешать идиллии, — и вернулся к своим делам.

Под конец, когда коты наелись, а синьора Глованни допила свой пятый апероль и попросила счёт, случилось нечто… странное. Джулия решила проявить инициативу, хотя я тысячу раз рассказывал ей, что она может сделать с инициатором.

— Синьора Глованни, — ни с того ни с сего, очень осторожно начала она. — Я, конечно, очень извиняюсь за такую наглость, — кареглазка тщательно подбирала слова, чтобы не нарваться на скандал, но не понимала, дурёха, что уже обрекла себя. — И я ничего такого не имею ввиду, просто ваш эксцентричный наряд и некоторые слухи…

— Та-а-а-ак, — нахмурилась Франческа.

— Я просто хочу поставить вас в известность, что у нас в ресторане действует социальная программа. Акция от города, так сказать. Бесплатные обеды для бездомных.

— Для бездомных⁈ — клянусь, у синьоры Глованни чуть было апероль носом не пошёл. — Ты что такое говоришь⁈

— Простите, пожалуйста, я просто…

— Нет-нет, милая! Я расплачусь! У меня есть деньги!

Глованни достала кожаный мешочек, и отсчитала горсточку серебряных солдо.

— Здесь с запасом, милочка, — сказала она. — Сдачу оставьте себе.

И ситуация как будто бы неловкая, но… неловкие ситуации — самое то, чтобы выходить из них с блеском! Люблю, умею, практикую. Мысль бахнула в голову, как гром среди неба, и я в два прыжка подскочил к столику.

— Синьора Франческа! — воскликнул я не без труда, поскольку меня буквально душил восторг. — Прошу прощения, что вмешиваюсь. Скажите, пожалуйста, все ли коты, которые сейчас находятся здесь,