Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

Чуть прогулявшись вдоль набережной, я решил сегодня не останавливаться на любимой скамейке, а именно что побродить. Остановился на середине моста, вдохнул полной грудью влажный ночной воздух и тут… вой.

Протяжный, тоскливый, а что самое главное — рядом. Он доносился из тумана на другом конце моста. И из этого же тумана, медленно шаркая по мостовой, на меня надвигалась призрачная человеческая фигура. Ноги призрака были закованы в тяжёлые колодки, которые волочились по камням и скрежетали в такт шагам. Лицо было изуродовано так, будто его пытали калёным железом, а одежда… я чёрт знает, можно ли вообще называть эти тряпки «одеждой». Ну а ещё, — само собой! — от призрака буквально таращило негативной энергией.

И шаркал он в мою сторону. Медленно и неотвратимо. Причём видно было, что этому бедолаге с трудом даётся каждый шаг, а всё туда же — пытается добрых людей погубить. И воет, конечно… протяжно так. Безнадёжно. И ручонки свои скрюченные в мою сторону тянет.

А мне что с этим призраком делить? Да ничего, по сути. Поэтому я хотел было уже просто развернуться и уйти, но шаг сделать не удалось. Внезапно, мои ноги были затянутыми каким-то особенно густым туманом. Мерцающий зеленовато-гнилушечным светом, он поднимался всё выше, выше, и вот я уже не видел свои собственных колен.

— Вот оно что, — пробормотал я.

Интересная способность у синьора каторжника. Даром что медленный, призрак лишал свою жертву возможности двигаться, и от того ей должно было быть ещё жутче — мало приятного в том, чтобы смотреть как на тебя ме-е-е-е-едленно-медленно надвигается неминуемая смерть.

— Ы-ы-ы-ы-ы!!! — в очередной раз протянул призрак.

— Ну и что ты ручонки свои ко мне тянешь? — спросил я. — Поздороваться хочешь? Обняться? Ну давай обнимемся, чо?

Я протянул к призраку руки ладонями вперёд и…

— Ы-ы-ы-ы? — тут призрак заприметил мой ожог.

И… передумал. Изуродованное лицо резко изменилось, вой стал суетливым, и синьор каторжник начал неуклюже разворачиваться, путаясь в колодках. А затем насколько мог быстро заковылял прочь.

— Эй! Ну ты куда⁈

— Ыы-ы-ы-ыы!

Призрак на секунду обернулся, запнулся, упал и ка-а-а-ак приложился со всей дури башкой о мостовую. Однако тут же резко вскочил и снова посеменил в туман.

— Ы-ы-ы-ы!

Я же усмехнулся. Поднял здоровую левую руку, сосредоточился и создал на руке маленький сгусток света. Кинул его себе прямо под ноги и рассеял туман.

— Вот так-то лучше…

Дальнейшая моя прогулка прошла без приключений, и где-то через часик я снова нагулял сон. Вернулся в «Марину», лёг, закрыл глаза, а потом вдруг наступило утро. Как бы мне не хотелось снова поглядеть на гигантских креветок, которые жарят сами себя, сна мне сегодняшней ночью не перепало. Рука до сих пор ныла, но терпимо. Сменив бинт, я на всякий случай натянул перчатку и спустился вниз готовиться к завтраку.

К особенному завтраку. Ведь именно сегодня по задумке начинала действовать социальная программа имени Артуро Маринари, и именно сегодня ко мне должна была прибыть первая партия бездомных бедолаг…

Глава 10

Вот они, мои первые бездомыши! Джулия сегодня оказалась на рабочем посту ещё раньше меня. Так что девушка уже стояла рядом с открытой дверью, улыбалась и встречала гостей. Мужчины и женщины разного возраста и разной степени запущенности робко заходили в зал «Марины». Некоторые выглядели более-менее прилично — просто уставшие, да небритые. Другие же — полный мрак, в рваной одежде, с чумазыми лицами и потухшими глазами.

Пока кареглазка рассаживала их по местам, я быстренько накинул китель, включил плиты и вышел, чтобы помочь ей принять заказ.

— Синьор, — сказал пожилой мужчина с дрожащими руками. — Вы дайте мне… пасту какую-нибудь, если можно. Без ничего. Может, кусочек сливочного маслица туда кинете? Хотя если это дорого, то не надо, не утруждайте себя, я не привередливый, мне бы просто чего-нибудь пожевать.

— Стоп, — сказал я, а потом повысил голос так, чтобы меня слышал весь зал. — Синьоры и синьорины, минуточку внимания! Вы пришли к Артуро Маринари! Так что будьте любезны воздержаться от «макарошек без ничего» и прочих сиротских блюд! Возможно вы до сих пор не знаете, но за ваш обед платит город! Поэтому могу порекомендовать вам красное мясо! Свежайшая вырезка с розмарином и запечённой картошечкой, ризотто с морепродуктами, тыквенный крем-суп или дорадо на гриле! К дорадо настоятельно рекомендую взять бутылочку белого Вердиккио!

Бездомные вытаращили на меня глаза.

— Вы… вы шутите? — спросила женщина средних лет с синяком под глазом, что сидела за соседним столиков.

— Нисколько! Прошу вас, заказывайте, не стесняйтесь!

— Это что же? — прошептал себе под нос пожилой мужчина передо мной. — Так можно было, что ли?

— Ну да, — кивнул я. — А почему нет-то? Вы гости «Марины», а гости «Марины» должны хорошо и вкусно питаться…

Ну и понеслась. Вместе с кареглазкой мы приняли все заказы, и пока она оформляла чеки для городской администрации, я упал на готовку. Всё в лучшем виде, ничуть не хуже и не хуже, чем для наших постоянников или залётных туристов. Я готовил, Джулия разносила заказы — красота.

Бездомные ели молча. Сперва робко и оглядываясь, будто бы в страхе что кто-нибудь придёт и отнимет, но потом всё уверенней и уверенней. А под конец так вообще, с нескрываемым наслаждением. Я слышал, как они хвалили мои блюда, просили добавки и благодарили, благодарили, благодарили.

Ну а когда все наконец-то насытились, я вышел в зал и озвучил все свои предложения. Рассказал на счёт бани, и насчёт парикмахера, назвал адрес и даже подсказал как лучше добраться до места. И снова все были в шоке. Пожилой мужчина так растрогался, что аж заплакал, а синьорина с фингалом схватила меня за руку и прошептала, что я святой человек, и что даже не представляю, что для них сделал.

— Представляю, — ответил я. — Очень даже представляю…

Тут один из бездомных, молодой мужичок лет тридцати в перчатках без пальцев и странном дырявом котелке вдруг поднял руку:

— Синьор Маринари! — сказал он. — Не могли бы вы присесть ко мне на минуточку?

— Само собой.

— Здравствуйте, меня зовут Джонни, — мужчина пожал мне руку, а затем перешёл на заговорщицкий шёпот. — Слушайте, синьор Маринари… я ведь, на самом деле, не бомж. Ну то есть бомж, конечно,