Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Джеймс шагнул к шкафу и сразу же проверил, на месте ли банка с похожей на чернила жидкостью. Та стояла ровно там же, где кузен ее и оставил.

«Хм…»

Джеймс постучал костяшками пальцев по боку банки. Темно-фиолетовая жидкость в ней колыхнулась. На миг Джеймсу показалось, что там что-то плавает.

Он обернулся и глянул на аквариум. Рыба смотрела на него, словно ожидала, что же он сделает дальше.

– Я загляну внутрь, – прошептал Джеймс. – Ничего страшного не произойдет, если я… – он снял банку с полки, – …просто загляну внутрь.

Пробка никак не хотела поддаваться, словно вросла в горлышко, и Джеймс воспользовался ногтями. Ногти не помогли. Тогда он взял со стола нож. С ним дело пошло. Пробка медленно-медленно поползла…

В тот миг, как она с чавкающим звуком выскользнула из горлышка, в провизорской резко запахло чем-то горелым.

Джеймс заглянул в банку. Одни лишь чернила… Неужели речь шла о них? Что в этой жидкости может быть опасного и зачем вообще…

– Что вы делаете, Джеймс? – прозвучало за спиной, и Джеймс вздрогнул. В дверях стоял Лемюэль. Кузен глядел на него не моргая.

– Ничего! Я просто…

– Я ведь сказал вам, что не стоит интересоваться этой банкой! Это опасно.

– Да-да, прошу прощения, Лемюэль.

Поспешно заткнув пробкой банку, Джеймс вернул ее на место. Лемюэль подошел и запер шкаф.

– Вы мне не скажете, что внутри?

– Спокойной ночи, Джеймс.

Лемюэль спрятал ключ в карман фартука и, не прибавив ни слова, скрылся в коридорчике.

Джеймс вздохнул и, пообещав себе непременно все выяснить, направился к лестнице.

Следом за ним по полу что-то стремительно скользнуло…

За окном было еще темно. В последний раз, когда Джеймс смотрел на часы, они показывали четыре утра.

У порога стояла мышеловка, но все равно кузен аптекаря то и дело косился на дверь: ему казалось, что в комнате кто-то есть.

«Это просто страхи, – утешал он себя. – Никого здесь нет, кроме нас с Пуговкой…»

Джеймс лежал в постели, прижимая к себе чучело, как плюшевого мишку. Вернувшись в свою комнату, он полагал, что сразу же заснет, но тяжелые мысли навалились скопом, повисли на нем, цепляясь своими лапками, – пока не отцепишь и не посадишь каждую на поводок, не заснешь.

За этот день столько всего произошло…

Началось все с того, что его заперли в клоаке. Кто это сделал? Зачем? От него хотели избавиться или, как предположил Лемюэль, это была просто чья-то шутка? Еще и этот ключ странный, который он нашел в стоке… За весь день проверить свою догадку и попытаться завести им автоматона у ночной стойки Джеймсу не удалось – он почти все время был под присмотром Лемюэля…

Затем, сразу после освобождения из клоаки, состоялся очень странный разговор с констеблем Тромпером. Его оговорки, да и то, что сказал впоследствии сам Лемюэль, явно намекали на то, что констебль испытывает к миссис Лемони определенные чувства. А еще он заявил, что Лемюэль не в ладах с головой. Если верить найденным письмам от доктора Хоггарта, констебль был прав. Вот только чем болеет Лемюэль, понятнее не стало. Еще и этот Хороший сын… Кто он такой? Чего хочет?..

Тем не менее больше вопросов вызывало другое. То, чему Джеймс стал свидетелем в комнате Лемюэля. Блоха-посыльная и письмо, которое она принесла. Это письмо тревожило Джеймса сильнее всего. Лемюэль заключил сделку с каким-то мистером Блоххом, и тот раздобыл для него недостающий ингредиент. Судя по реакции Лемюэля, это был ингредиент для лекарства от болезни миссис Лемони и…

Джеймс оборвал себя. Это ведь не то, что его интересует на самом деле! Главное – это отыскать книгу, но за целый день в аптеке ему не удалось приблизиться к ней ни на шаг. Лемюэль косвенно подтвердил, что книга существует, и признался, что изготавливает уникальные сыворотки. Заговаривать с ним об этом было опасно, и все же риск того стоил: Джеймс выяснил, что с сыворотками Лемюэлю кто-то помогает… Вот только кто? И где искать «Секретные прописи»?

Думая обо всем этом, Джеймс и сам не заметил, как заснул.

Сон был беспокойным и весьма сумбурным. В нем Джеймс подходил ко всем и спрашивал, не найдется ли у них подходящей замочной скважины для его заводного ключа, а Лемюэль и мистер Тромпер сражались на дуэли за сердце миссис Лемони. Тромпер попытался ударить аптекаря дубинкой, но промахнулся, а Лемюэль, откупорив какую-то бутылочку, плеснул ее содержимое в констебля. Откуда-то Джеймс знал, что это одна из «чудесных сывороток». От нее Тромпер начал прямо на глазах уменьшаться в росте, пока не стал напоминать десятилетнего мальчишку. Его лицо при этом изменилось и превратилось в деревянное лицо с пуговицами вместо глаз и острым длинным носом Говарда Бека. Констебль (или кукла?) заканючил, что это, мол, нечестно, и потребовал жалобную книгу, которая лежала на дне аквариума. В аквариуме плавала рыба с лицом мадам Клопп. Она сказала, что никому не позволит записывать туда жалобы и что скорее ее изжарят и съедят, чем она допустит подобное. За всем происходящим наблюдала невероятно тощая дама в черном платье и шляпке с вуалью. Джеймс знал, что ее зовут Карина. Она сидела на аптечной стойке, свесив ноги, и лениво поедала большой кусок сырого мяса, откусывая от него крошечные кусочки. С мяса на пол капала кровь и…

Джеймс проснулся. Он заморгал, понял, что все это ему приснилось, и бросил взгляд на дверь. Та по-прежнему была закрыта.

И вдруг он почувствовал: по ноге что-то ползало… что-то склизкое и мокрое!

Джеймс с ужасом отдернул одеяло и вздохнул с облегчением. Ничего и никого под одеялом не оказалось. Наверное, там был просто какой-то обрывок сна, который почему-то задержался дольше положенного, а потом развеялся.

Укрывшись, Джеймс погладил Пуговку и снова заснул…

…Проснулся он от того, что где-то рядом раздался скрип. Как будто приоткрыли дверь.

Джеймс поднял голову. Дверь была закрыта. Мышеловка, как и прежде, стояла у порога.

Скрип повторился. Звучал он из коридора.

Выбравшись из постели, Джеймс подошел к двери и прислушался. Скрипнули половицы – кто-то прошел по коридору.

– Все хотят их заполучить… – донесся из-за двери негромкий хрипловатый голос. – Они всем нужны… Вот только никто не знает, что с ними делать. Если мои «Секретные прописи» попадут в плохие руки, этот город ждут беды, каких он прежде не видел…

Джеймс округлил глаза.

«Секретные прописи»?!

Дрожащими от волнения пальцами он повернул ручку и приоткрыл дверь. Высокая фигура