Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

«Как-то все это странно…» – подумал Джеймс и, погладив на прощание Пуговку, спустился в аптеку.

Лемюэль уже отпер дверь, и у стойки было несколько посетителей. Все они шумели и толкались, пытались привлечь внимание аптекаря, совали ему рецепты и деньги, голосили и тянули шеи. Вскоре эта сутолока Лемюэлю надоела, и он воскликнул:

– Господа! Дамы! Прошу вас, соблюдайте очередь! Вы все успеете приобрести лекарства. Туманный шквал ожидается только к ночи!

Нехотя посетители выстроились в некое подобие очереди, и аптекарь кивнул Джеймсу на фартук, который висел на гвоздике у шкафа с белыми фарфоровыми банками.

Надев его, Джеймс встал рядом с кузеном.

– Будете на подхвате, если понадобится принести что-то из провизорской, – сказал Лемюэль и, повернувшись к старику в пенсне, который нетерпеливо поправлял выцветший шарф, спросил: – Что желаете, сэр?

– Микстуру «Краммерлинг», – ответил старик, – две баночки. Еще пилюли «Горлитц», пачку ваты и что-нибудь… эм-м… от туманного шквала.

– К моему большому сожалению, туманный шквал не является болезнью, сэр. Все остальное сейчас выдам. Джеймс, «Краммерлинг» стоит на третьей полке провизорского шкафа. Слева от лестницы. Коричневые баночки с кремовыми шарфиками. Принесите две, будьте добры.

Джеймс кивнул и спустился в подвал. Он быстро нашел указанное лекарство и уже собирался вернуться в зал, когда взгляд его упал на шкаф с «самой опасной вещью в Габене». Банка куда-то пропала. Лемюэль ее перепрятал?

Что-то еще в провизорской было не так, как ночью, и Джеймс понял, что именно, почти сразу. Сундук в углу, из которого кузен накануне достал конвертик с «побочными эффектами», был открыт.

«А что, если книга там?»

Поставив баночки на стол, он подошел и склонился над сундуком. Внутри лежали аккуратно разложенные по ячейкам конвертики со странными отметками-закорючками. И никакой книги…

– Джеймс! – раздался окрик Лемюэля, и кузен аптекаря, подхватив баночки, поспешил в зал…

Получив свои лекарства и расплатившись, старик в пенсне удалился. Его место у стойки заняла молодая женщина в серой шляпке с брошью-мухой; под мышкой она сжимала большой чемодан, к ручке которого была прицеплена шляпная коробка.

– Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони». Чем я могу вам помочь, мэм?

– Один билет до Керруоттера, третий класс.

Видимо, дама считала, что пришла на вокзал.

Лемюэль бросил на Джеймса тяжелый взгляд, в котором ясно читалось: «Ох, это будет очень долгий день…»

Что ж, он был прав: день и правда вскоре начал казаться Джеймсу просто бесконечным.

В аптеке висели клочья занесенного с улицы тумана. Посетители шли сплошным потоком, хотя правильнее будет сказать, лились, словно где-то неподалеку открыли кран на трубе, полной недужных, раненых и притвор. Колокольчик над дверью звенел не смолкая.

Возможности как следует подумать о своем деле у Джеймса практически не было, и он злился. Как ни странно, не на посетителей, а на себя, ведь, как вскоре выяснилось, он проспал все на свете. Из брошенной мимоходом кузеном фразы Джеймс узнал, что ближе к утру к миссис Лемони приходил доктор Доу. Джеймса волновал не сам доктор, а то лекарство, которое Лемюэль должен был для него сделать. Он догадывался, что это одна из чудодейственных сывороток Лемони, и надеялся, что удастся подсмотреть, как кузен будет ее готовить, но что важнее – по какому рецепту он будет ее готовить. Что ж, не вышло…

Таинственное исчезновение банки с чернилами тоже раскрылось. Между делом Джеймс отметил, что не увидел ее в шкафу, и Лемюэль, наделив его хмурым взглядом, сказал:

– Я ведь говорил, что содержимое банки мне требовалось для одного заказа. Я извлек ингредиент, исполнил заказ и отдал его клиенту. Вам об этой банке не стоит беспокоиться, Джеймс. Честно говоря, я и сам рад, что ее больше нет в моей аптеке.

Все это было невероятно подозрительно, но Джеймсу показалось, что кузен сказал правду. Вот только кому этот заказ предназначался? Кто его забрал? Уж не доктор ли в черном цилиндре, который навещает миссис Лемони?

Так и не поняв, зачем доктору Доу может понадобиться «самая опасная вещь в Габене», Джеймс решил, что совать нос в тайны еще и этого джентльмена не стоит. И то правда: у него и так хватало забот…

…Время прикидывалось гусеницей и едва ползло. С каждым часом туман на улице все густел, а каждый новый посетитель, приходивший в аптеку, выглядел более нервным и раздраженным, чем те, что были до него. И это неудивительно: столько всего нужно успеть до начала шквала, так нате вам – еще и в аптечной очереди толочься!

Хуже всех, разумеется, были старушки, заходившие за своими регулярными пилюлями: уж они явили все глубины своего обычно припрятанного за пряничностью гадства. Старушки вопили, требовали и сыпали такими оскорблениями, что вислые уши Джеймса сами собой распрямлялись, но лишь затем, чтобы снова скрутиться от той грязищи, что срывалась с губ еще вчера милых и добродушных женщин. Две престарелые мадам и вовсе устроили драку за место в очереди: одна вытащила изо рта вставную челюсть и пыталась ею кусаться, другая отбивалась тяжелой ковровой сумкой. Лемюэлю с Джеймсом пришлось их разнимать.

Затем кто-то из джентльменов наступил другому на ногу, и впоследствии к покупкам обоих прибавились свинцовые примочки и вата в ноздри.

Но самый настоящий бедлам устроили коты. Трое хитрых черных пройдох проникли в аптеку, когда кто-то выходил, и стащили большую банку раствора валерьяны. Обнаружилось это лишь в тот миг, как по полу со звоном покатилась пустая банка, а в зале раздалось шипение. Обезумев, коты сперва устроили драку между собой, а после набросились и на посетителей. Используя их пальто, как водосточные трубы, они начали по ним карабкаться, перебираясь с одного несчастного на другого.

Аптеку захлестнуло безумие. Кошачий вой и крики искусанных заполонили зал. Один хвостатый принялся разматывать бобину с бинтом, другой вскочил на стойку, третий, взобравшись на какую-то даму, бессовестно помочился прямо ей на шляпку. При этом все присутствующие пытались отбиваться, больше попадая по соседям, чем по котам.

Наконец изгнав возмутителей спокойствия за порог, исцарапанные Лемюэль и Джеймс вернулись за стойку, и аптекарь пригрозил, что, если здесь произойдет еще хоть одна склока, он всех выгонит и запрет двери. Посетители вняли и больше шума не поднимали, при этом те, кто стоял ближе к двери, предупреждали новых входящих о том, что «господин аптекарь не в настроении».

Примерно в полдень в аптеку прикатила девочка-калека в сером платье