Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– На самом деле я тороплюсь – нужно доставить еще одно…

– Ладно, слушайте! – перебил Грызлобич, и Джеймс вздохнул. – Я раздобыл этот насос у одного типчика с канала. Как раз собирался присоединить к нему шланг. Точнее, шлангов будет два: один я просуну в окно, а другой – в щель для газет моего заклятого врага, этого Браммина из семнадцатой квартиры. Потом я включу насос и закачаю туман с улицы в квартирку Браммина. Вот его будет ждать сюрприз, когда он вернется. Изобретательно, правда?

– И очень по-злодейски, – соврал Джеймс, чтобы не огорчать этого странного человека.

– Вот-вот! И это еще не всё! Когда он выскочит из своей квартиры как ошпаренный, его будет ждать…

– Молчите, мистер Грызлобич!

– Что? Почему?

Джеймс заговорщически приставил ладонь к губам:

– У стен есть уши. Вы же не хотите, чтобы мистер Браммин прознал о вашем плане раньше времени?

Грызлобич задумался, а затем кивнул и расплылся в улыбке.

– Точно!

– Хорошего дня, мистер Грызлобич, – сказал Джеймс и быстро пошагал вниз по лестнице.

– Эй, почтенный! – бросил Грызлобич ему вслед. – Уговорите мистера Лемони продать мне череп! Он мне нужен!..

Джеймс вышел из дома с мыслью: «Хорошо, что этот Грызлобич занят своими злодействами, а то он – кто его знает? – еще увязался бы следом».

Впереди ждал последний адресат, и Джеймс направился в мастерскую «Звенящие рычажники Шмауэра».

Мастерская располагалась в подвальчике дома № 31, и, чтобы протиснуться внутрь, Джеймсу пришлось пробраться через подлинное нагромождение сломанных автоматонов, кофейных варителей, часовых механизмов и прочего ржавого металлического хлама.

Толкнув дверцу, он оказался в тесном помещении с низким потолком. Как и на улице, здесь было не развернуться из-за механизмов разной степени собранности. Тусклый свет керосиновой лампы выхватывал из полутьмы помещения расставленных вдоль стен автоматонов, над головой висели механические конечности, повсюду стояли ящики с пружинами, шестеренками, часовыми стрелками, поршнями и рогами от граммофонов.

В глубине мастерской располагался верстак, над которым, что-то собирая, скрючился старик в фартуке, сплошь покрытом блестящими потеками машинного масла. Седые бакенбарды, сморщенное лицо и копна взлохмаченных волос скрывались под тонким налетом бурой ржавчины, отчего и сам мастер походил на одно из своих творений. Непрестанно жужжал выдвижной монокуляр с несколькими линзами на его правом глазу…

Помимо старика, в мастерской присутствовали две дамы, судя по всему ожидавшие свой заказ. Одна из них, в черном платье с турнюром и широкополой шляпке с вуалью, выглядела так, будто то ли собиралась на кладбище, то ли только что там побывала. В ней ощущалось нечто паучье. Другая, в бордовом платье и полосатом жакетике в тон ему, сжимала в руках сложенный антитуманный зонтик и небольшой ридикюль. Вуаль она не носила, и Джеймсу предстало довольно миловидное, чуть округлое лицо с большими карими глазами, коротким прямым носом и губами, на которых застыла легкая полуулыбка.

Джеймс уже было шагнул к верстаку, но дама в черном преградила ему путь.

– Дождитесь своей очереди, мистер! – воскликнула она.

– Но я только отдать…

– Своей очереди, – процедила строгая дама.

– Мастер скоро освободится, – мягко сказала вторая женщина, она была не в пример приятнее.

Джеймс кивнул и отошел в сторону. Хотелось верить, что долго он здесь не задержится, – ему не терпелось как можно скорее отдать последний заказ и вернуться в аптеку: кто знает, вдруг он успеет и мадам Клопп все еще будет спать.

Дама в черном повернулась к спутнице и продолжила, очевидно, прерванный появлением Джеймса разговор:

– Я все еще не понимаю, Марго, зачем мы притащились аж к каналу?

– Прошу тебя, Джеральдин, говори тише, – негромко ответила Марго. – Твои слова могут задеть мастера.

Джеральдин на это презрительно фыркнула:

– Он сейчас ничего не слышит. И не видит, кроме консервной банки, которую собирает. Неужели нельзя было найти кого-нибудь поближе?

– Во-первых, это не консервная банка, а дирижабль. Ты ведь знаешь, как Калеб любит дирижабли. А во-вторых, мне очень рекомендовали мастера Шмауэра. Уверена, Калеб будет в восторге от своего подарка на день рождения.

– Ты его балуешь. И недостаточно строго воспитываешь.

– Ты боишься, что твой племянник вырастет недостойным членом общества?

– Я не уверена, что он вообще вырастет.

– Это еще что должно значить? – с подозрением спросила Марго.

– Ничего, – ответила Джеральдин. – Я больше переживаю, что он так похож на… – Она сделала паузу и процедила: – Джонатана.

Марго вздохнула.

– Надеюсь, Джонатан не забудет про день рождения Калеба и купит ему подарок.

– На него нельзя положиться. Я уверена, что он забудет.

– Не начинай…

Джеральдин, может, и не планировала начинать, но уж явно собиралась продолжить и высказать Марго все, что у нее накопилось по поводу этого Джонатана, но тем не менее спросила:

– Ты подумала над моим предложением?

Марго возмущенно на нее взглянула и сжала ридикюль, – как показалось Джеймсу, очень нервно.

– Я ведь тебе уже говорила: у меня есть свой дом, – сказала она. – Я не стану к тебе перебираться.

– Я – твоя сестра, Марго, – ответила Джеральдин, – и хочу для тебя только добра. Эта жалкая лачуга на Каштановой улице не подходит Четвинам.

– Я уже не Четвин, Джеральдин, но ты постоянно об этом забываешь…

Джеральдин не успела ничего на это ответить, так как мастер Шмауэр наконец поднял голову и провозгласил:

– Готово, миссис Мортон!

Сестры подошли к верстаку, и мастер с гордостью кивнул на свою работу. Перед ним стоял небольшой игрушечный дирижабль, и выглядел он, надо сказать, просто потрясающе: алая оболочка, блестящие золоченые заклепочки на гондоле, крошечные светящиеся иллюминаторы… Джеймс не знал, как отреагирует мальчик, для которого эта игрушка предназначалась, но, если бы ему такое подарили, он был бы в восторге.

– Ключик завода здесь – под днищем, – сообщил мастер. – Нужно повернуть его ровно восемь раз – и дирижабль полетит. Вам показать, как все это работает?

– Обойдемся, – бросила Джеральдин. – Думаю, Калеб и сам разберется, а я хочу поскорее убраться из этой дыры.

Мастер обиженно поджал губы, а Марго поспешно сказала:

– Прошу вас, простите мою сестру, мастер Шмауэр. Но нам и правда пора: мне еще нужно обойти несколько лавок и заглянуть на рынок за грибами и рыбой. У нас сегодня будут пироги. День рождения сына, вы понимаете…

Мастер хмуро глянул на Джеральдин и кивнул.

– Что ж, тогда я упакую ваш заказ.

Подыскав подходящую по размеру коробку, он поместил дирижабль внутрь и принялся оборачивать ее коричневой бумагой. Управившись с этим, мастер Шмауэр полез в ящик за бечевкой и, когда коробка была перевязана, сказал: