Майор под шубой, или Тайна «Волшебного ларца» - Надежда Цыбанова

Вообще было странно: несмотря на мороз, по моей спине текли ручейки пота. Вот зачем люди покупают абонементы в фитнес‑залы за бешеные деньги? Достаточно прогуляться по зимнему лесу – и скинешь сразу парочку килограммов.

Неожиданно полоса препятствий закончилась.

– Кажется, здесь раньше была тележная дорога, – с умным видом осмотрелся по сторонам Эйнар. – Только ею уже давно никто не пользовался. Да и так просто на нее не выйдешь. Смотри, валуны прикрывают вид. Еще и ивы с ольхой здесь плотно растут. И ветра нет.

– Хватит нагонять жути, – я гордо вздернула подбородок. – Судя по координатам, мы почти на месте.

Но приключений мало не бывает. Телефон с картой просто взял и вырубился, хотя заряда было еще много.

– Иди‑ка сюда, – подгреб меня поближе к себе Эйнар. – Чую, неприятности близко.

Мне на нос медленно опустилась пушистая снежинка.

– Мы же никому не сказали, куда собираемся, да? – жалобно вздохнула я. – Если что, наши замерзшие тела найдут только по весне.

– В сказке «Морозко» замерзла одна Настенька, – майор уверенно двинулся вперед, таща меня за собой. – Так что можешь не переживать, нас же двое.

Карьер оказался перед нами буквально за следующим поворотом старой тропинки, которая была дорогой. По его краям росли кривые березы и рябины с красноватой корой, будто впитали в себя цвет глины. Ветви деревьев переплетались, образовывая как бы свод над заброшенной выемкой. Снег толстым слоем лежал на своеобразном куполе.

Стены – слоистые уступы красной и охристой глины, местами оплетенные корнями деревьев. В некоторых местах глина осыпалась, обнажив странные прожилки: будто чьи‑то пальцы провели по поверхности, оставив волнистые бороздки. На удивление, земля не промерзла.

Дно карьера затянуто серебристо‑зеленым мхом и мелкими лужицами, покрытыми корками льда.

– Действительно, жуткое местечко, – майор выразительно покосился на заснеженный лес, а затем перевел взгляд под ноги. – Будто здесь…

– Другое время? – ехидно отозвался голос со дна карьера. – Искатель и защитник. И все с тем же вопросом.

– Вы продолжайте, продолжайте, – одобрительно покивал Эйнар. – Может, нам и говорить ничего не придется.

– Разговоры – это пустое, – дух гончара мелькнул в одной из луж, затянутых льдом. Основательный такой, крепкий мужик был при жизни. – Мастера не по беседам видно, а по делам. Но важнее умения работать руками – думать. Мастер с отточенной точностью движений всегда проиграет мастеру, который подойдет к проблеме с умом. Ваши руки физического труда не знают, но решение загадки вы все же нашли.

– Зато я преступников ловлю, – уязвленно буркнул Эйнар и насупился. – Непростая работка у меня, надо заметить. И опасная.

– Конечно, – голос духа звучал мерно и спокойно. Кажется, это самый адекватный представитель жизни после смерти, который нам попался на пути. – Любой труд ценен. Особенно если в основу положена душа, а не цель заработать побольше монет.

– М‑да, сколотить состояние – это явно не про оперов, – майор тоскливо посмотрел на небо, посылая кому‑то свыше желание о прибавке к зарплате. – На хлебушек хватает, и на том спасибо.

– Правильный подход, – дух снова мелькнул, в этот раз в сосульке, свисающей с одной из веток. – Показывайте, что принесли. Не буду пытать, кто выдал мое задание, но чашу поставьте на край карьера.

Эйнар послушно вытащил из рюкзака бережно завернутую в бумагу чашу без края. Демонстративно смахнув несуществующую пылинку, он поставил ее в указанном месте. Уж не знаю, по какому закону, но на наших глазах посудина принялась медленно всасываться в глину, скованную холодом.

Мне, наверное, впервые в жизни захотелось залезть на ручки к мужчине, лишь бы ноги не касались земли. По лицу Эйнара читалось то же желание, только у меня было преимущество – недостаточно я сильна, чтобы выдержать вес здорового лося.

– Неплохая работа, – вынес вердикт дух гончара. – Чувствуется, что вкладывали тепло и любовь к ремеслу. Техника хоть и отличается, но все же можно признать чашу годной. Мы, ремесленники, народ честный. Поэтому ценим искренность. Выбирайте, что вам поведать: где зарыт клад помещика Воронцова или место, откуда вы можете попасть на новогоднюю ярмарку «Волшебный ларец»?

– Коварный ход, – усмехнулся майор. – А клад, поди, уже давно нашли. Или он ничего из себя ценного не представляет.

– Не скажи, – в голосе духа появились ласковые нотки. Нас решили деньгами соблазнить. Сначала выслушал жалобы на их отсутствие, а затем резко их же и предложил. Хитро. – Он был богатым вельможей. Любил роскошь и азартные игры. Проиграл почти все состояние, но перед разорением спрятал часть золота и украшений. Сундучок до сих пор хранится в земле. Все по‑честному. Выбор только ваш.

Мы с майором переглянулись. Мужчина вопросительно поднял бровь, без слов спрашивая мое решение. Я лишь отрицательно мотнула головой. То, что халява зачастую имеет нехорошие последствия, довелось мне усвоить еще в детстве. Один из крестных принес нам целую коробку конфет – во времена дефицита получил ее в качестве зарплаты. Мама, естественно, попыталась сладости прятать. В трехкомнатной квартире. От любопытного ребенка. Через неделю меня повели к стоматологу, где удалили два зуба и в один поставили пломбу.

– Не жили на широкую ногу – и нечего начинать, – вынес вердикт Эйнар. – Пускай клад еще полежит. Золото подорожает. Вот тогда мы за ним и придем. А пока нас интересует ярмарка.

Показалось, будто воздух сгустился и стал больше напоминать туман. Ясно, без спецэффектов духи не работают. Еще и голос гончара звучал со всех сторон:

– Там, где дорога между двумя столицами делает тихий изгиб, стоит дом, что помнит шаги великих. В его стенах – ритм пути, а в окнах – отражение рек. В его залах звучит эхо голосов, что когда-то обсуждали судьбы страны, а в подвалах до сих пор пахнет древесным дымом от старых печей. Ступайте туда.

– М‑м, – с ехидным видом протянул майор, – очередная загадка. Спасибо тебе, добрый дух.

– Не за что, защитник, – главное, по голосу гончара было совершенно непонятно: это ответная любезность или издевка. – Теперь идите отсюда. Вы мне глину портите.

– Обратно по сугробам, – тихонько вздохнула я. Хоть