Майор под шубой, или Тайна «Волшебного ларца» - Надежда Цыбанова

– Зачем? – удивился дух. – Обойдите карьер. И с северной стороны, вдоль болотного лога, выйдите к тому же месту, откуда зашли. Так и короче путь получится.

– Всегда знал, что навигаторы – зло, – тихонько проворчал под нос Эйнар, утягивая меня за собой по еле намеченной тропе по глинистому краю. – Не зря их озвучивают женским голосом.

– Я тебя сейчас пну, – мстительно прошипела в спину майору. – Под коленку. Больно.

– А нельзя, – довольным тоном протянул Эйнар. – Нападение при исполнении. Штраф хочешь?

– Да сейчас, – возмутилась я и дернула мужчину за руку. Проще трамвай попробовать остановить на полном ходу, чем майора Волкова. – Ты в отпуске. Так что это умышленное причинение вреда здоровью.

– Знаешь законы? – удивленно уточнил Эйнар. – Похвально.

– Ты что, забыл, кто мой крестный? – Нос задирать было опасно: споткнешься – и утонешь в очередном сугробе с переломанными ногами. А хотелось.

И дух гончара нас не обманул. К оставленной машине мы вышли минут через десять. Пошевелив подмерзающими пальцами ног и мечтая побыстрее сесть (потому что от напряжения болели мышцы даже спины), я подумала, что майор в чем-то и прав. Навигаторы – зло.

– Снимай сапоги, – неожиданно заявил Эйнар, когда я с трудом устроилась на сиденье. Из бардачка он достал мои кроссовки и сменные носки. – Воспаление легких не дремлет. Переобувайся. По дороге на Старицу есть одно местечко. Заедем туда, поедим заодно и высушим твои дутики.

Я смотрела на кроссовки и очень старалась не расплакаться. Глупо же реветь над собственной обувью. Почему-то на ум опять пришел Денис с просьбой погладить рубашку на завтра, когда я вползала домой поздним вечером после сложного заказа.

– А как заметил? – тихо спросила у Эйнара, который с деловым видом настраивал печку.

– Да у тебя так в сапогах хлюпало, что я начал переживать, не пророс ли там мох, – майор, убедившись, что я переобулась и пристегнулась, заботливо поправил мою шапку. – Обычная внимательность. Ты на свои сапоги смотрела с неодобрением, и тяжело вздыхала.

– Ты‑то ноги не промочил? – всполошилась я. Не хотелось потом от крестного выслушивать, что не уберегла лучшие кадры от простуды.

– Я в берцах, – усмехнулся майор. – В них хоть по снегу, хоть по лаве. Ну и носочки теплые надел. Из верблюжьей шерсти.

Правильно. Брутальность брутальностью, а теплые носочки – святое.

– Кстати, ответ на загадку – Императорский путевой дворец? Я прав? – Эйнар уверенно крутил руль, выезжая на трассу. Машин по сравнению с утром прибавилось значительно больше. Как и ненормальных, которые на минивэне пытаются бороться с фурой.

– Действительно, все просто, – кивнула я, мысленно пожелав деду на желтой тарантайке, идущему на обгон вереницы дальнобойщиков, удачи. – Между двух столиц. Реку видно из окон. Великие, что обсуждали судьбы страны. Все сходится.

Майор помолчал и с кривой усмешкой признался:

– Надеюсь, у тебя есть связи, чтобы нас пустили внутрь. Не хотелось бы вламываться в объект культурного наследия. Там экскурсии-то водят?

– Конечно, – я бросила на майора удивленный взгляд. – Правда, не каждый день. Но думаю, для нас сделают маленькое исключение.

– Ух ты, повезло, – развеселился Эйнар. – Прямо не отпуск, а сплошное культурное обогащение. Еще никогда так полезно время не проводил.

Я, слегка прислонившись к окну, наблюдала, как зимний мир проплывает мимо в ослепительном полуденном свете. Солнце стояло высоко, заливая все вокруг чистым, почти хрустальным сиянием. Снег под его лучами казался не просто белым – он переливался тысячами крошечных радуг, будто кто‑то рассыпал по земле бриллиантовую пыль.

По обе стороны трассы – лес, застывший в зимнем безмолвии.

Солнце грело стекло. Я ощущала, как от него исходит слабое тепло, контрастирующее с морозным воздухом снаружи. Время от времени с неба срывалась пара снежинок. Они кружили в медленном танце, прилипали к стеклу и тут же таяли, оставляя за собой крошечные влажные дорожки.

Я ловила себя на мысли, что этот пейзаж напоминает мне детскую сказку: все вокруг такое чистое, нетронутое, словно нарисованное волшебной кистью. Даже монотонный гул мотора и мерное шуршание шин не нарушают этого ощущения.

Мы остановились рядом с придорожным кафе со звучной вывеской «У Гамлета».

– Не хочу показаться привередой… – начала я.

Но Эйнар звонко отщелкнул ремень и перебил меня:

– Не хочешь – не будь. Владелец – мой знакомый. У него лучший лагман на трассе.

– И зовут его Гамлет, да? – я нехотя вылезла следом из машины.

– С чего бы? – майор весело хохотнул и, прихватив мои сапоги, уверенно двинулся внутрь здания, которое имело весьма ухоженный вид. – Он Давид. И, предвосхищая твой вопрос, – и Гамлетов у него в роду не было.

Все‑таки кроссовки – не лучшая обувь для зимы. Поэтому я поспешила следом за Эйнаром мимо припорошенной снегом летней веранды. Под одним из столов спокойно спал огромный рыжий пес. Он лишь носом дернул в нашу сторону, не потрудившись открыть глаза. Именно этот зверь меня и успокоил: с таким умиротворением дрыхнуть можно только на сытый желудок в хорошем месте.

И уж точно я не ожидала, что смесь чудодейственных ароматов буквально собьет с ног, стоит ступить за порог. Зира, молотый кориандр, наваристая подливка, шашлык, кебаб, дымные нотки гриля, свежевыпеченный хлеб – все это сливалось в какую‑то божественную симфонию. Еще полминуты назад я была уверена, что не голодна, а сейчас слюни чуть ли не капали на пол.

– Дорогой мой! – к нам спешил грузный мужчина, широко раскинув руки. – Ты совсем забыл старика.

– Ну, какой ты старик, – по‑доброму улыбнулся Эйнар. – Сколько лет твоему младшему сыну? Года два?

– Три недели, – усмехнулся хозяин кафе в пышные усы. – Моя Алия только родила мне еще одного наследника.

– Поздравляю, – широко улыбнулся майор. – Мне бы черевички моей ненаглядной просушить.

– Невеста? – меня одобрительно осмотрели. – Хороша. Не так, как моя Алия, но тоже красавица.

Он кивнул на огромный портрет на стене. Я мило улыбнулась и про себя подумала, что мне до этой красоты не хватает сущего пустяка – килограммов сто.

Лагман оказался действительно выше всяких похвал. Мужчины, пока я