Майор под шубой, или Тайна «Волшебного ларца» - Надежда Цыбанова

– Нет еще, – мы переглянулись с Эйнаром. До Нового года пять дней. Хотя с нашими приключениями следует сказать – всего лишь.

– Что за бестолковая молодежь, – дух вышел из каменной стены. Кружевница была молода, стройна и дородна. – Как праздник путь в ваш дом найдет, если там все серо и уныло?

– Логично, – не стал спорить Эйнар. – Вот вернемся и сразу все украсим. Ведана, у тебя есть игрушки и мишура? Если нет – нужно срочно приобрести.

– Все у меня имеется, – оскорбленно фыркнула я. – Елку живую должны доставить тридцатого декабря. Я в питомнике всегда покупаю.

– О‑о, иголки в попе, – понимающе рассмеялся майор. – Все как я люблю. Вы нам только скажите, чего сделать, чтобы домой поскорее попасть.

– Выйти отсюда и убраться восвояси, – дух непримиримо скрестил руки на груди. – Каждый норовит к честной женщине с неприличными предложениями пристать. Как в таких условиях честь сберечь?

Пока я решала, насколько во мне сильна женская солидарность, Эйнар наклонился к моему уху и шепнул:

– Я предложение руки и сердца мертвой женщине делать не стану. Будет потом за мной таскаться, как в мультике. Да ну, страсти такие.

– Простите, – я невинно похлопала ресницами, – но ничего такого мой жених вам и не предлагал.

– А‑а, – расстроенно протянула кружевница, – так он занят. Тьфу ты. Современные нравы, даже кольца не носите. Ну тогда вот вам задание: на оконных решетках и арках образуется иней, застывающий в виде крошечных жемчужин. Соберите их полную чашу, – по мановению руки духа перед нами появился серебряный кубок.

– Вроде бы не сложно, – подозрительно нахмурился майор, осторожно беря сосуд.

А мне совсем не понравилась ухмылка духа – ничего хорошего для нас в ней не было. И угадала.

Во‑первых, жемчужины очень скользки и хрупки. Никогда до этого не пробовала собирать схваченные инеем капли. Так мелкую моторику развивать мне еще не приходилось. Эйнару было хуже. Мужские пальцы, привыкшие к силовым захватам, куда менее подвижны. А еще и горячее моих. Большая часть добычи просто не успевала перекочевать в чашу.

Во‑вторых, сами паутинки хрустят и рвутся от любого неловкого движения, сбрасывая свои жемчужины на пол, где они благополучно ломаются.

И в‑третьих, ветер. Колокольня ничем не прикрыта от него со всех сторон. Порывы с колючими мелкими снежинками то и дело обжигают лицо.

А еще и сам дух отлично создавал атмосферу хоррора. Она пела совсем нерадостные песни. Наверное, именно так раньше скрашивали кружевницы свои часы работы, однако монотонные завывания каждый раз заставляли мою кожу покрываться мурашками.

– Этот стон у нас песней зовется, – раздраженно пробормотал Эйнар. – Интересно, у нее при жизни слуха не было, или сие посмертное явление? Так выть на одной ноте весь репертуар уметь надо.

Мы провозились, наверное, часа три. Под конец я уже не чувствовала пальцев из‑за напряжения и обморожения. Чаша, то есть кубок, оказалась какой‑то бездонной. Мне-то не привыкать к подобной ювелирной работе, а вот майору приходилось туго.

– Я не верю, что мы закончили, – пробормотала я, с трудом спускаясь на первый ярус колокольни.

– Только чашу не урони, – сопел за моей спиной Эйнар. Как показала практика, от моих рук серебро не греется, и жемчужины не плавятся. – Я не переживу повторный сбор холодной мерзости.

Дух у нас хоть плату и принял, все же поворчал, что мы набрали бисера, да еще и кривоватого.

– Ничего, – вздохнула кружевница, смиряясь с отсутствием у нас эстетического вкуса, – вплету так, что в глаза бросаться не будет. Проводника найдете на полотне.

Эйнар подозрительно прищурился, потому что опять ответ прозвучал слишком просто. После общения с духом кузнеца отсутствие очередной загадки вызывает нервный почесун.

– Прошу прощения, – я подняла руку, словно школьница, – а на каком именно полотне? Кто там изображен? Или нам ко всем картинам приставать?

– Великих людей без надобности трогать не стоит, – назидательно посоветовала кружевница. – Ищите ту, что любила шутить. Говорила, что она стареет, а художники – нет.

Помнится, в школе Эля нелестно высказалась о том, что только заядлые ботаники могут победить в олимпиаде по истории. А я как раз и победила в девятом классе. Я уже хотела козырнуть своими знаниями, но уставший и недовольный мужчина пробурчал:

– А как мы поймем, что это нужная нам мадам на картине?

Дух заливисто рассмеялся:

– По взгляду. Она смотрит так, будто вы уже опоздали с докладом на три недели. И да, у нее на столе лежит «Наказ» – не книга, а документ.

– Спасибо большое, мы пойдем, – спешно толкнула я бедром майора. Ответ мне и так уже понятен. Зачем лишний раз нервировать духа?

То ли Эйнар не ожидал от меня такой подлости, то ли он настолько устал, но устоять на ногах мужчина не смог. Изобразив несколько красивых выпадов, он быстро настиг края песчаной насыпи и оказался на льду. Я же не придумала ничего лучше в срочной попытке исправить конфуз, кроме как схватить майора за рюкзак. Жизнь в очередной раз намекнула мне, что физика – не моя наука. В результате на льду гарцевал майор, у которого вместо брелка на рюкзаке висела я.

Мое предложение не ехать по ночной трассе, а остановиться в гостинице Эйнар гордо отверг. Мол, здесь нет удобной пижамки в виде единорога. Есть у меня подозрение, что ему в детстве недодали единорогов. Надо было кигуруми в виде жирафа подарить.

В качестве поддержки уставшего водителя я решила тоже не спать, пока машина летит по ночной трассе. Главное, чтобы нас не сняла камера, а то сложно будет потом объяснять полиции, почему у меня такие выпученные глаза. Нет, ничего я не принимала, кроме бешеной дозы чая с лимоном, который заваривал Эйнар в каждом придорожном кафе. Кажется, наш термос никогда не иссушался. Он просто не успевал.

Сначала я радовалась наличию теплого напитка. Первый час. Второй – восторгалась уже меньше, потому что есть у меня один пунктик: не переношу общественные туалеты. Даже если там будет все блестеть, мое подсознание нарисует тысячу страшных микробов и паразитов, готовых атаковать глупого человека, неосмотрительно снявшего трусы. А последние полчаса