Столетний - Даша Бунтина

было такое лицо. Бадора возбуждала боль. Чужая боль и страдания. И в этой игре у Тар был только один шанс выжить – это играть с ним по его правилам. Она решила, что сможет приручить этого зверя. Откинула рукава халата и ароматное масло, которое она нанесла с утра на сгиб локтя, долетело до Бадора. Тар изогнула кисть и ударила.

Бадор наклонился, проверяя, не закрыла ли Тар глаза. Нет. Не закрыла. Наоборот, она бросила яростный взгляд и повторила его движение, облизнув пухлые алые губы.

– Хороша, – протянул Бадор и откинулся на татами, испытав наслаждение.

– Что ж, раз я тебе приношу радость, то и ты выполни кое-что для меня, – произнесла Тар, хлопая ресницами.

Под крики немой девушки Бадор пододвинул к себе чашу и достал немного табака, скатывая его в руках.

– Что угодно, милая, – протянул он и положил шарик в курительную трубку.

– Покажи мне корабли, – как ни в чем не бывало произнесла Тар и тут же обрушила еще один удар на девушку, ловко целясь туда, где он будет наименее болезненным.

– А ты ударь как следует, и я подумаю. – Бадор заметил неловкий бросок и наклонился, контролируя движения Тар.

– Что ж, тогда, пожалуй, это мне помешает. – Тар принялась медленно развязывать халат, освобождая свое гибкое тело от одежды, тем самым заставляя Бадора перестать думать о боли другой девушки. Замахнувшись, Тар вложила в удар всю силу и, встретив взгляд девушки, едва заметно прошептала одними губами на диалекте мун: «Прости».

Бадор насытился во всех смыслах. Искалеченную девушку забрал Бокан. Тар вновь надела халат. Теперь она знала о Бадоре еще больше и понимала, как доставить ему такое удовольствие, чтобы он никогда не поступил с ней, как с теми «остальными». Она помнила слова каторжника на мосту у шахты.

– Так и быть, я покажу тебе корабли, Тар. Раз ты так просишь, – сказал Бадор, переводя дыхание и завязывая шаровары. Тар скользнула взглядом по его жалкому мужскому достоинству, изобразив на лице полное удовлетворение и облизнув губы.

Бадор закашлялся, схватив ткань со стола. Тар понимала, что теперь Бадор ее не отпустит и она пленница в Бэй. Когда он отнял ткань, на ней отчетливо виднелись бурые капли крови, и, заметив их, Тар больше не притворялась. Она действительно улыбалась.

Глава одиннадцатая. Тев

Провинция Тэнси. Настоящее время

Тева разбудил такой звук, будто где-то рядом скреблись мыши. Ладонь потянулась к рукояти меча. Что-то царапало входную дверь. Тев сел на татами и почти бесшумно обнажил оружие. Он уже приготовился отодвинуть дверь, как за скрежетом раздалось пение птицы. Певчий дрозд. И Тев опустил меч, ощущая, как пот струится по тучному телу. Ступни были ледяными, хотя жара не спадала даже ночью.

Тев вышел в сад, прижал руки к лицу, прикрыв губы, и издал ответную трель. К его ногам упал свиток. Тев подождал, прежде чем поднять его, вслушиваясь в тишину.

Вернувшись в дом, задвинул сначала двери, затем окна и зажег свечу. Прочитав письмо, Тев едва сдержал желание разорвать его в мелкие клочья. Вместо этого он спрятал послание. Остановившись в коридоре и простучав пол, нашел нужное место. Вдавив половицу, вытащил ее и положил письмо к остальным. Он знал, что опасно оставлять их, но также знал, что обязан все сохранить.

Тев переоделся в форму и выкурил трубку на пороге дома, вглядываясь в диск луны.

Пока шел по улицам, он натыкался на пьяниц и Непрощенных, что слонялись в поисках развлечений. Последние, с татуировками воров, убийц, при виде Тева сразу же прятались за углами. Но сегодня Тев вышел не по их душу. Его путь лежал в самую южную часть города. У Дома Прощания он вновь закурил, ожидая напарников. Два старших Следователя появились спустя недолгое время и, поздоровавшись с Тевом, тоже принялись дымить.

Таз был уже непригоден для такой службы, но ему оставалось еще два года до заслуженного отдыха для офицеров. Срок службы офицеров Почтенного возраста был на десять лет меньше, чем у обычных работников. Вторым напарником был Туф, сухой, как жердь, с дорогими окулярами на носу. Он всегда шмыгал носом, и Тев подозревал, что у его худобы и насморка одна причина – табак, которым злоупотреблял Туф.

С виду эти офицеры могли показаться слишком старыми, чтобы вскочить ночью и пойти на службу. Но именно это они и сделали.

Таз откинул голову и ударил себя по лбу.

– Комары! Будь они прокляты, даже ночью!

– Хорошо, что не мухи, – ответил Туф, выпуская дым. В темноте его лицо было едва различимо, но Тев успел заметить под светом бумажного фонаря, насколько красные у него глаза.

– А что мухи? Комары все же хуже.

– Комары не объедают тебя после смерти, – парировал Туф, и Таз кивнул, соглашаясь.

– Ладно, пойдемте туда, где точно будут мухи. – Тев повернулся в сторону Дома Прощания и взглянул на свет, пробивавшийся сквозь плотно закрытые двери и окна.

У полей их ждал квартальный надзиратель, держащий в руках фонарь. Он переминался с ноги на ногу, осматривая округу, и почти подпрыгнул на месте, завидев свет, появившийся впереди.

Подбежав к офицерам, он принялся торопливо рассказывать. Тев вдохнул и поморщился.

– Как ты догадался пойти туда его посмотреть? – спросил он, прикрывая нос ладонью.

– Да обычно по утрам приходят те, кто забирает отходы для удобрения, а сегодня они явились ночью. Я еще не понял, как они собираются убирать навоз в темноте, ну и решил посмотреть. Когда мы дошли, услышали жужжание мух, подумали, жара. Ничего такого. Потом подошли ближе, а оттуда выбегает псина дикая. Смотрю, морда в крови. Ест там кого-то. Пошли смотреть. – Квартальный зажал рот рукой, подавив приступ рвоты. – Я тут подожду? То еще зрелище!

– Нет. С нами пойдешь! И скажешь, кого видел последним, ты же каждый вечер выходишь из конуры и видишь всех, верно?

Квартальный пожал плечами.

– Понятно, значит, не видишь, – заключил Тев, все еще прикрывая нос. – Давай вперед с фонарем, здесь он решил подождать. Квартальный называется!

Они шли по мягкой, чавкающей почве. Ночные зверьки шуршали в траве, бросаясь врассыпную. Потревоженные, они быстро скрывались.

Жужжание мух становилось все отчетливее, а вонь выгребной ямы свидетельствовала о том, что они почти дошли.

– Вон, он там, – указал квартальный пальцем и остановился.

Тев выругался и выхватил из его рук фонарь, передав в руки Туфа. Молча они подошли к месту, над которым витал рой мух.

– Фу! Никогда не привыкну к такому! – подавленно проговорил Туф и вытянул руку с