Столетний - Даша Бунтина

Распорядитель полей Тяо лежал на сбитой перегородке. Он был покрыт темными пятнами, которые источали жуткую вонь. Мухи пировали на теле, и свет фонаря не мог им помешать.

– Его убили, – сказал Туф. – Вон сколько крови на груди.

Тев промолчал. Подтянув шаровары, он присел на корточки и, стараясь не дышать, осмотрел тело. В темноте блестели золотые коронки на зубах в раскрытом рту Тяо.

– Зато улыбка у него на века. – Таз тоже поглядел на рот Тяо и, невзирая на дурной запах, рассмеялся.

– Все ясно. Смотреть здесь больше нечего. Ранение нанесли ножом. Тэнси неслабо тряхнет… – Туф посмотрел на Тева и замолк.

– Да, Тет взбесится. Если у нас начнут резать, как в Джан или Шун, жди новых Посланий.

Тев присмотрелся к Тяо и заметил, что шаровары у него развязаны. На ноге мухи облепили штанину.

– Посвети-ка сюда, – сказал Тев, ткнув пальцем в бедро.

Туф вытянул вперед руку, прикрывая рот локтем.

– Тев, все мы знаем, какой ты талантливый, но что еще тут такого…

– У него рана на бедре, а шаровары развязаны. – Тев разогнал мух, вглядываясь в штанину. – Вся штанина в крови и под ней кровь, похоже, прорезано глубоко. Уверен, тоже ножом.

– Ну и? Мало ли кому он не нравился? Ты на брюхо его посмотри!

– Его ранили в бедро, потом вытащили нож и еще раз ранили в грудь. Потом забрали нож? – Тев вскинул брови и посмотрел на Туфа.

– Мда, трудно из такой ноги вытащить нож, а из груди и подавно… – Туф скривился.

Тев прикрыл глаза, представляя Тяо в полный рост, и покачал головой. Свет над головой Тева запрыгал, и он повернулся, чтобы рявкнуть на Туфа, но тот согнулся пополам, и его вырвало. Только сейчас Тев заметил едва уловимое желтое пятнышко краски на лбу Тяо.

– Понятно, идем к Тету, – заключил Тев и, пока Таз отходил подальше от Туфа, едва уловимым движением скользнул по лбу мертвеца, стирая масляную краску.

Глава двенадцатая. Таш

Провинция Тэнси. Настоящее время

Таш метался на татами, когда час тигра подходил к концу. Он шумно выдохнул, поворачиваясь набок. Жара липкими ладонями касалась его тела, и он снял набедренную повязку, подставив обнаженное тело лунному свету.

В воздухе витало мутное предчувствие. В последнее время Ташу снился брат. Он старался не думать о нем, но мысли сами лезли в голову. Почему его так беспокоило, где сейчас Тез, и почему он так часто видит его здесь, в Тэнси? Таш повернулся на левый бок и провел рукой по полу. Перед ним вновь встало лицо Теза. Он вспомнил, как стал следить за ним в детстве. Тез худел на глазах и, уже не стесняясь, выпивал в доме. Мать плакала, а Таш приходил ее утешать. Отчего она еще сильнее заливалась слезами.

На упражнения сил не было. Таш взял рисовую бумагу, насыпал в нее табак. Плотно скатал трубочку и облизал край, заклеивая самокрутку. Вместе с дымом выходили и кошмары. А в голове становилось ясно. Обещание той маленькой девочке, что он отомстит брату, и то, как она спасла его… Отчего-то Таш думал, что Тез и правда мог убить его, ведь убил же он того парнишку…

– Хватит, – крикнул Таш, заставляя себя перестать думать о прошлом.

Рассвет только начинал заявлять свои права на день. Вокруг было настолько спокойно и тихо, что ему казалось, он остался совершенно один в этом мире. Таш всегда был один, но теперь хотел изменить это.

Таш затушил самокрутку и вышел в сад. Вокруг было так спокойно и тихо, что Ташу казалось, будто он один в этом мире.

Когда настало время собираться в Дом Следствия, идеально вычищенный мундир сел без единой складочки. Волосы были уложены. Единственное, что выдавало внутреннее состояние, – синяки под глазами. Сегодня от них никуда не деться.

Таш прикрыл дверь и пошел к Дому Следствия, совершенно забыв о том, что надо было поесть. Но не успел он сделать и пару шагов, как на него налетел патрульный офицер.

– В чем дело? – скорее испуганно, чем строго, спросил Таш.

– Офицер Таш, вас что, уже кто-то оповестил из ночной смены? – недоуменно спросил в ответ юноша.

– О чем вы, офицер? Я просто направляюсь к Дому Следствия.

– В такой ранний час? Значит, у вас отличная интуиция. Идемте. Ночным патрульным разослали приказ разбудить всех и, не поднимая шума, привести в Дом Следствия.

– Что происходит? – Таш ускорил шаг.

– Не уверен, что могу рассказать вам. – Юноша тронул рукой дубинку. – Но сегодня запланированы массовые обыски.

– Это из-за последних ограблений служащих?

– Нет, не только…

– Офицер! В чем дело? – не выдержал Таш.

– Ну, я был в патруле и, конечно, кое-что слышал от нашего квартального. Ему сказал квартальный южной части, а тому…

– Столетний тебя дери! Что случилось? – не выдержал Таш, не имея терпения выслушивать всю цепочку сплетен.

– На полях произошло убийство, – опустив плечи, прошептал офицер.

Что-то большое и неповоротливое сжалось внутри Таша.

– Дома уже распределяли? – слишком поспешно спросил он, понимая, что в первую очередь будут обыскивать жилища в южной части Тэнси.

– Нет, ждем остальных. Говорят, что нужно искать подозрительные предметы, монеты… и что-то связанное с орудием убийства… Не помню точно, – добавил офицер.

– Ясно, хватит болтовни, идем, – отрезал Таш и двинулся широким шагом, отчего офицеру позади приходилось периодически переходить на бег, чтобы догнать его.

В Доме Следствия Таша встретили встревоженные офицеры. Многие из них напоминали потерявшихся детей, которые не знают, что им делать. Первый этаж был наполнен криками, призывавшими старших офицеров собраться для инструктажа. Дом Следствия, как и самые богатые здания Тэнси, был построен из камня. Дверь была деревянной, а сверху развевался флаг Долины с силуэтом Столетнего в профиль, сокрытого тканью. Золотые лучи исходили от его фигуры, и черная струящаяся ткань искрилась светом.

Таш поднялся по лестнице, что вела на второй этаж, где и располагались все группы офицеров. У него вместе с Тимом и Тожем был свой небольшой закуток, где они могли отдохнуть, переодеться.

Тим сидел на татами со взъерошенными волосами и, широко размахивая руками, возмущался:

– Только представь, распорядителя полей! В грудь! Это начало бунта, помяни мое слово!

Тож покачал головой из стороны в сторону, касаясь рукояти катаны. В отличие от Тима он был медлительным, осторожным и всегда выверял каждое свое действие.

– Бунт? Ты не перебарщиваешь, Тим? Если бы так начинались бунты, мы бы давно купались в реках крови. Ты в курсе, сколько убийств происходит в провинции