Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Нас это спасает. Эрик хватает меня за руку, увлекая за собой, и бросается в толпу прохожих. Я не вижу, куда мы бежим и что происходит. Перед глазами пляшут цветастые юбки, яркие шляпки и строгие костюмы.

Уши закладывает от бега, шума и криков. Мы сворачиваем за высокий каменный дом, и Эрик толкает меня, отчего я врезаюсь спиной в стену. Я опускаюсь на корточки, переводя дыхание, и сглатываю, заметив, как Эрик перезаряжает пистолет, выглядывая из-за угла.

Он всегда разгуливает с оружием? Зачем он пронес его с собой?

Пригнувшись, Эрик опускается на корточки до моего уровня и поворачивается, сверля меня мрачным взглядом. Почему он молчит? Чего ждет? Вопросов в голове вертится целая прорва.

Что это было? Кто эти люди? Что мы будем делать?

Я неуверенно приподнимаю брови и сбивчиво выдыхаю:

– Кажется, четверть часа вышла.

Эрик замирает, захлопнув рот, и, недоверчиво поглядывая на меня, вытаскивает серебристые карманные часы. Узорчатая крышечка с вкраплениями темных камней открывается, и широкие черные брови приподнимаются от удивления.

Похвалы от Эрика я и не жду, но он даже ничего не говорит. Только неопределенно хмыкает, захлопывая часы, словно этот жест должен все объяснить.

Наши неоднозначные переглядывания обрываются оглушающим звуком выстрела. Каменная крошка и пыль разлетаются от угла здания. Я втягиваю голову в плечи, судорожно глотнув воздух, а Эрик вжимается в стену, мгновенно теряя все эмоции.

Он быстро выглядывает из-за угла, тут же распрямляется и бесцеремонно дергает меня за руку. Никаких объяснений. Ни слова, чтобы прояснить хоть что-то.

Мы несемся вдоль стены, сворачиваем в узкий переулок и выныриваем на широкую людную дорогу. Ноги путаются в длинной юбке, но Эрик упорно тащит меня сквозь толпу людей, цепко осматриваясь.

Прятаться среди прохожих вряд ли выйдет, но Эрик и не пытается. Перед глазами вырастает обшарпанная дверь с грязными стеклянными вставками. Эрик вталкивает меня в нее, не потрудившись открыть.

От вони в помещении режет глаза. Скученные столики, разношерстные посетители – компания мужчин в военной форме, несколько парней в лохмотьях и даже одинокая дама в ситцевом платье с пышными рюшами. Перед каждым из них на столах стоят стаканы, и всех их объединяет запах спирта и пота и поволока на глазах. Смесь голосов сливается в неразличимую какофонию. Компания в самом углу вразнобой завывает песню.

Наше появление никого не интересует. Разве что мужчина в фартуке, на лице которого клочками торчит неопрятная борода, поднимает голову, окидывая нас отсутствующим взглядом, но в конечном счете и ему становится плевать.

Эрик захлопывает дверь, бегло осматривая помещение, и уверенно пробирается сквозь столы, таща меня за собой. Выбрав самый темный неосвещенный угол, он толкает меня на шаткий деревянный стул и рявкает:

– Уходи. Сейчас. – Щелчок перезарядки пистолета ставит точку, задушив во мне желание поспорить.

Я напряженно оглядываюсь. За грязным окном, прикрытым пыльной шторкой в пятнах, мельтешат тени. Смежив веки, я выравниваю дыхание и в деталях вспоминаю комнату в библиотеке, но мысли судорожно мечутся в голове, постоянно возвращаясь к пистолету в руке.

Не могу я так.

– А как же ты? – нерешительно уточняю я, уставившись на напряженного Эрика.

Он оборачивается, яростно сверкнув глазами.

– Ты еще здесь? – Гневные нотки в его голосе вынуждают меня сжаться, но оправдаться я не успеваю.

Входные двери шумно распахиваются, впуская двух городовых. Посетители испуганно притихают, но звуки выстрелов стряхивают немое оцепенение. Все вскакивают со своих мест, вереща и толкаясь. Эрик дергается ко мне, не опуская руку с пистолетом, и стягивает меня под стол, рыкнув:

– Уходи. Живо.

Сердце ухает в желудок, и я скатываюсь на липкий деревянный пол в грязных разводах. Ни о какой сосредоточенности и речи идти не может, но я упорно жмурюсь, растеряв все желание спорить.

В ушах еще звучат выстрелы, когда все вокруг затягивает в разноцветный водоворот, и я обрушиваюсь на мягкий диван. Не веря в чудо, осторожно открываю глаза, смутно различая обстановку библиотеки, и облегченно выдыхаю.

Непосредственная опасность миновала, и прилив энергии, вызванный адреналином, мгновенно сменяется усталостью. Я обрушиваюсь на подушки на спинке дивана и жмурюсь, прижимая дрожащие ладони к лицу.

Какого черта это было? Нет, я не впервые в книге и всякое случалось, но никто из персонажей не нападал на меня посреди улицы просто так. Да и не слишком-то эти ребята походили на книжную массовку.

Где Эрик?

Хлопнув себя по лбу, вскакиваю с дивана, потянувшись за книгой, но замираю. Чем она поможет? Лучше ничего не трогать.

Почему он все еще не вернулся? Что мне делать? Сидеть и ждать? А если ему нужна помощь? Если что-то случилось? Я должна сказать кому-то. Берт. Точно. Нужно найти Берта.

Пытаясь избавиться от навязчивых тревожных мыслей, я направляюсь к двери, но не дохожу до нее. Шум сзади вынуждает остановиться.

Эрик появляется на диване, прижимая ладонь к плечу. Рубашка в этом месте липнет к коже, а на пальцах проглядывают алые разводы. Волна паники придавливает меня к месту, но просто стоять и смотреть, как Эрик истекает кровью, я не могу.

Я дергаюсь к нему, стараясь унять колотящийся в висках испуг, но застываю, не сделав и пары шагов.

Эрик вскидывает руку, и книга на столе вспыхивает. Яркий неестественный огонь пожирает страницы за мгновение, обдавая жаром. Я невольно отшатываюсь, недоуменно уставившись на горстку пепла.

Чудовищно. Это же просто варварство. Кто в своем уме станет жечь книги?

Ладонь Эрика двигается вдоль плеча. Кровь останавливается. Остаются только заляпанные пальцы и влажное пятно на рубашке.

Тишина нарушается сбивчивым дыханием Эрика, хотя он пытается выровнять его. Усталость отражается на бледном лице серой тенью, а на лбу выступает испарина. Я не знаю, что лучше сделать, поэтому комкаю юбку, теребя ткань пальцами, и, потупив взгляд, бормочу:

– «Преступление и наказание». Только с какими-то странными городовыми, которые даже ни разу не упоминались.

Почему он снова молчит? Я что-то сделала не так, и теперь он решил вовсе отрицать мое существование?

Так не пойдет. Скрестив руки на груди, я задираю подбородок, но тут же теряюсь. Неожиданное открытие захлопывает мой рот, не позволяя возмущениям вырваться. Эрик молчит, потому что упорно поджимает губы, силясь скрыть улыбку.

– Похоже, ты не так уж и безнадежна.

Отлично. Мне должно быть лестно, что сам гений Академии дал моим действиям такую высокую оценку? Мог бы вести себя менее заносчиво и снисходительно. Может, тогда при одном его появлении настроение бы не портилось за секунду.

Хотя какое ему дело, что происходит с моим