Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Я молчу, упрямо сверля взглядом стену за его плечом, пока тишина не становится совсем невыносимой. Так и будем продолжать игнорировать друг друга?

– И что это было? – Мотнув головой, я все-таки смотрю на Эрика.

С воинственными нотками явно выходит перебор. Эрик не виноват в том, что случилось, но вообще-то он мог бы и не дожидаться очевидных вопросов.

Тяжелый вздох сопровождается неопределенным покачиванием головы. Эрик вытягивает губы в трубочку и поясняет:

– Отличный урок для тебя. Предположу, что такие тонкости ты еще не успела изучить. – Назидательное высокомерие пропитывает каждое слово, и я медленно выдыхаю, запрещая себе огрызаться. – Иногда книгоходцы могут встретиться в одной истории, даже если физически использовали разные книги. Такое выходит не всегда – нужно подгадать слишком много деталей, – но иногда случается. Похоже, кто-то очень хочет до тебя добраться.

Информация сваливается на меня неподъемным грузом, заставляя застыть и переваривать услышанное. Хотела разобраться – пожалуйста. Не все ответы будут приятными.

Кто эти люди и что им нужно? Может, стоило хотя бы выслушать их? Было не очень-то похоже, что они настроены на разговор. Может, они знают что-то о Лео? Хоть кто-то ведь должен?

Тревога сжимается на висках плотным кольцом, и я опускаюсь на диван, вынуждая Эрика подвинуться. Пальцы сжимаются на переносице, нервно потирая кожу. Облизнув пересохшие губы, я поворачиваюсь к Эрику и озвучиваю вопрос, внезапно возникший в голове:

– Как они узнали, в какой именно книге мы будем?

Не могли же они ткнуть пальцем в небо и угадать.

Эрик кивает, наградив меня коротким одобрительным взглядом.

– Отличный вопрос. – Сбросив налет самодовольства, он пожимает плечами и признается: – Понятия не имею. Я никому не говорил, какую выберу.

Ответ не обнадеживает. Совсем. Вдоль позвоночника пробегает тревожная волна мурашек.

Пружины дивана поскрипывают, когда Эрик поднимается и, отряхнув рубашку, делает шаг к двери.

– В любом случае хорошего в этом мало. Я сообщу Главе о том, что произошло. Может, он поторопит твое посвящение. Очевидно, тебе все равно не хватит навыков защищаться самостоятельно, но так ты хоть не будешь бесполезной.

Он просто не мог обойтись без гадостей в конце. Самовлюбленный хам.

Запоздалая грубость в ответ так и не слетает с языка – Эрика в комнате уже нет. Мне остается только раздраженно сжимать и разжимать кулаки, мысленно посылая Эрика по всем возможным направлениям.

* * *

– Мы можем прогуляться? – шепчу я так, чтобы услышал только Берт, но все словно специально затихают и переглядываются.

Марк закатывает глаза, криво усмехнувшись, а Лора опускает руку на его плечо.

В гостиной полно людей. Разбившись на группки, все занимаются своими делами. В другом конце комнаты кто-то играет в шахматы, собрав вокруг себя целую толпу зрителей, в мягких креслах, стоящих кругом, большая компания переговаривается приглушенными голосами. Мы же сидим на темно-коричневом диванчике рядом с деревянным журнальным столиком, и запах горячего шоколада окутывает уютом.

Я готова провалиться сквозь землю из-за непроницаемых взглядов Айрис и Эрика, но Берт быстро приходит на помощь.

Он с готовностью поднимается и кивает мне улыбаясь. Я быстро шагаю за ним, чтобы поскорее избавиться от взглядов ребят.

У самого выхода Берт подает мне пальто, и мы выбираемся в коридор, бесшумно ступая по мягкому ковру. К вечеру все разбредаются по своим комнатам – в коридорах никого не встретить. Мы добираемся до холла, обычно заполненного учениками, но сейчас пустого. Среди нескольких одинаковых дверей одна явно выделяется – массивная и высокая, с двумя тяжелыми створками. Мы проходим в нее и оказываемся на заднем дворе, за которым раскинулся сад.

Только начинающие зеленеть ветви тянутся из-за метровых каменных оград, которые создают причудливый лабиринт, расходясь от основной мощеной дорожки, и делят сад на укромные отсеки. Кусты сирени и гортензий колышут голыми ветвями, местами обрастая молодыми листиками. Огороженные клумбы еще не усеяны цветами. Небольшие каменные фонтаны пока не работают, но уже совсем скоро заполнятся шумными брызгами.

Каблучки моих ботинок цокают по широкой мощеной дорожке, пока Берт ведет меня по аллее с аккуратно постриженными липами.

Нежно-розовое небо над головой завораживает, и в воздухе пахнет набухающими почками, прошлогодней листвой и прелой землей.

Я бы бродила здесь часами, но позвала Берта совсем не за этим.

Остановившись возле скамьи с литой спинкой, я аккуратно опускаюсь на самый край, впившись ногтями в рукава пальто. Несмотря на то, что Лоре удалось вернуть мне доступ к семейным счетам и я смогла обзавестись своей одеждой, избавляться от пальто я не спешу. Это чуть ли не единственная вещь, оставшаяся от моей прежней жизни.

Берт опускается рядом и молча закуривает, вглядываясь в бесконечный липовый коридор. Я подбираю слова, выискивая правильные формулировки, но только теряюсь в тишине, и Берт все-таки спрашивает:

– Переживаешь из-за завтрашнего испытания?

Я с готовностью отзываюсь, не успев осмыслить ответ:

– Нет. Да. То есть, наверное…

Честно говоря, я и сама не знаю. Волнение иногда проскальзывает, назойливой иголочкой покалывая в области затылка, но привычного панического ужаса, неотступно преследующего меня во время всех экзаменов, и в помине нет. Я не напрашивалась на все эти испытания. А, может, после всего случившегося какая-то академическая проверка и не воспринимается всерьез.

Понимающая улыбка трогает губы Берта, смягчая правильные черты лица, и он ободряюще касается моего плеча.

– Тебе не о чем волноваться, Тея. Все понимают, что ты готовилась в сжатые сроки, а их сдвинули еще сильнее. – Задумчиво выпустив серый дымок, он хмыкает. – Все получится. У тебя настоящий дар.

Последние слова Берта вспышкой проходятся по сознанию, и я сжимаюсь. Мне совсем не нравятся эти туманные заявления о моих способностях. Ничего не появляется просто так, а никто так и не объяснил, откуда во мне это взялось.

Покусывая нижнюю губу, я неуверенно поглядываю на Берта, не решаясь заговорить.

– Можно задать вопрос? – наконец выдавливаю я, тут же пряча подбородок в ворот пальто.

В глазах Берта, хоть и всего на мгновение, проскальзывает настороженность. Его можно понять. Все мои вопросы были связаны с пропажей брата, и, судя по всему, ответы Берту неизвестны, хотя он всегда старается мне помочь.

Берт все-таки кивает, и я выпаливаю на одном дыхании, боясь передумать:

– Ты говорил кому-нибудь про мои часы?

Черные брови хмурятся, и задумчивая складочка прорезает широкий лоб.

– Что? – переспрашивает Берт, вглядываясь в мое лицо. – Музы, точно, твой компас. Я совсем забыл, что он у тебя есть. Вылетело из головы.

Вот же идиотка. Не стоило поднимать эту тему. Никто бы ни о чем