Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Из темного узкого прохода доносится шум голосов и цокот копыт по мощеной улочке, но я перестаю осматриваться, уставившись на Эрика. Он молча проводит рукой в воздухе, и его кожаная куртка с джинсами исчезают, сменяясь светлой рубашкой, опоясанной ремнем, темными брюками, сапогами и жилетом.

Отличный намек. Мой коротенький сарафан в крупную клетку и водолазка точно привлекут лишнее внимание.

Эрик дергает уголком рта, окинув меня красноречивым взглядом. Наверняка мысленно торжествует, считая, что я не справлюсь без магии и облажаюсь на самом простом.

Да черта с два. Я не идиотка и не в первый раз попадаю в книгу. Кое-чему учишься благодаря опыту.

Оглядевшись, я двигаюсь к крошечному проходу, мысленно молясь, чтобы мне повезло. Вынырнув в следующий безликий дворик, я облегченно выдыхаю. Мои молитвы услышаны – натянутая веревка провисает под тяжестью постиранного белья.

Подобравшись поближе, я аккуратно стягиваю сохнущую одежду и, вернувшись к предыдущему дворику, осматриваю улов – красный ситцевый сарафан со складками по подолу и тремя слоями волнистых оборок, такого же цвета кофта с воланами, широкий платок и панталоны. Чудно.

Я неуверенно переступаю с ноги на ногу в надежде, что Эрик отвернется, но он и не собирается. Усмехается краешком рта, заметив сжатые в моей руке панталоны, и скучающе поднимает голову в небо. Чувством такта он не обременен. Ну и плевать.

Не обращая внимания на Эрика, я быстро переодеваюсь. Обувь мне найти не удалось, так что приходится остаться в своей, но юбка прикрывает туфельки, которые теперь смотрятся несуразно.

Не сказав Эрику ни слова, я решительно двигаюсь к выходу из подворотни. Чтобы разобраться, где я оказалась, нужно попасть в гущу событий.

Эрик тенью следует за мной, но держится на приличном расстоянии. Я то и дело озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что он неподалеку, и каждый раз одергиваю себя. Чушь какая. Будто я без него в книгах никогда не бывала. Не нужен мне присмотр. Да и помощи от вечно недовольного заносчивого умника ждать не стоит.

Передвигаться под таким ворохом ткани, учитывая невыносимую духоту и адскую вонь, тяжело. С первых этажей одинаковых скученных домов доносятся веселые голоса, крики и песни. Я наконец выхожу на широкую мощеную улицу, тут же попадая в толкотню.

Мысли плавятся от жары и жажды свежего воздуха. Я не могу думать ни о чем, кроме острой потребности в глотке кислорода. На грудь словно что-то давит, по виску стекает капелька пота, а от усиливающейся тошноты начинает кружиться голова. Разноцветные юбки, мужские костюмы, шляпки и платки мелькают перед глазами, мешая сориентироваться, и я бестолково верчусь, потерявшись в толпе людей, пока укол интуиции не заставляет вскинуть подбородок и развернуться.

Взгляд безошибочно отыскивает в толпе высокую худощавую фигуру в лохмотьях – широкое мешковатое пальто, словно бумажное, грязные сапоги и нелепая выцветшая шляпа, усеянная дырами. Дыхание сбивается, и меня толкает вперед, прямо через толпу людей.

Молодой человек поднимает голову, заметив меня. Темные глаза можно было бы назвать чарующими, если бы не жуткий болезненный блеск. Темно-русые волосы, торчащие из-под шляпы, контрастируют с нездорово бледной кожей, создавая пугающий образ. И без того тонкие черты лица заостряются, когда молодой человек понимает, что я иду к нему. Он быстро разворачивается и пытается слиться с толпой.

Раскольников. Это точно он. Ни с кем не спутаешь.

Что это на него нашло? Почему он так шарахнулся от меня?

– Простите, сударыня. – На моем плече каменной хваткой сжимаются пальцы.

Я по инерции продолжаю путь, но ноги путаются в юбке, и я нелепо торможу. Сердце напряженно сжимается. Мышцы каменеют.

Натянув на лицо скромную вежливую улыбку, я оборачиваюсь, потупив взгляд, а потом все же рассматриваю внезапного собеседника.

Двое мужчин в форме прорезали толпу, как ледокол – прохожие отступают при виде них. Темно-зеленые мундиры и шаровары с фуражками зарождают во мне смутную тревогу, висящие на поясе сабли только укрепляют опасения.

Раскольников испугался не меня. Это полиция? Что я успела натворить?

Уставившись под ноги, я неловко изображаю поклон. Как положено вести себя в таких ситуациях? Что нужно говорить?

– Добрый день, господа. – Не поднимая голову, я нервно кусаю губы и судорожно соображаю. Да что им нужно?

Мужские пальцы разжимаются, выпуская мое плечо, но облегченный выдох прерывается их коротким требованием:

– Покажите ваши документы, сударыня.

Какие, к черту, документы? У меня с собой вообще ничего нет, хотя едва ли их устроил бы мой настоящий паспорт.

Я молчу, не шевелясь, и мысленно прокручиваю в голове варианты. Броситься в толпу и бежать? Соврать что-нибудь? Натужно сглотнув, я прикрываю глаза. Вот так глупо провалиться из-за какой-то идиотской случайности. Уму непостижимо.

– Добрый день, господин городовой. У вас какие-то проблемы с моей сестрой? Она недавно приехала в город, плохо понимает, что к чему. – Голос Эрика обдает меня волной облегчения.

Никогда бы не поверила, что его появление способно вызвать радость. Я даже готова славить муз, как это делают все студенты Академии.

Эрик упирается в мое плечо и оттесняет меня в сторону, загораживая собой. Руки у него напряжены, но на бледном лице нет и намека на эмоции.

– Вот как? – Городовой с рыжими вьющимися волосами понимающе кивает, и пушистые усы над верхней губой шевелятся. – Нам бы хотелось увидеть документы вашей сестры.

Очень настойчивые для персонажей книги. Со мной никогда не случалось ничего подобного.

– Пожалуйста. – Эрик спокойно лезет во внутренний карман пальто, достает оттуда бумагу и протягивает ее городовым.

Она же совершенно пустая. Что он делает?

Маслянистые темные глаза городового с усами двигаются, словно он действительно что-то читает, а я запрещаю себе удивляться. Эрику лучше знать, что делать. Он бы не вмешался, если бы ситуация позволяла бездействовать.

Городовой отрывается от чтения и маскирует едва заметный смешок за вежливым покашливанием.

– Боюсь, вашей сестре придется пройти с нами.

Не может же это все происходить из-за того, что я стащила у кого-то одежду. Хозяйка сама наверняка еще не обнаружила пропажу.

Эрик невозмутимо забирает пустую бумагу, а потом резко толкает меня в сторону.

– Я так не думаю, господа.

Мужчины мгновенно переглядываются и резко поднимают руки. Безжалостное солнце бликует на загнутой лакированной ручке и блестящем корпусе.

Пистолет. Они ведь не собираются стрелять?

Пока я судорожно отрицаю происходящее, Эрик вскидывает ладонь, выбивая у одного из городовых оружие. До слуха долетает яростное ругательство, совсем не соответствующее духу времени. Прохожие оборачиваются, кто-то кричит, и